Доев, он поблагодарил хозяйку и отправился на свою половину. После охоты и перестрелки нужно было привести в порядок оружие и приготовить собранные гильзы к перезарядке. Затеплив свечу, Сашка задумчиво огляделся и, покачав головой, тихо проворчал:
– Блин, надо срочно керосинку покупать. Иначе я тут без глаз останусь с таким освещением.
Потом, вспомнив свой разговор с Анастасией Головиной, так же тихо добавил:
– Вот ведь приперлось ей вспоминать, на кого я похож. На самого себя, блин. Только общих знакомых мне тут и не хватало.
Оказавшись в этом мире, он стал иногда говорить с самим собой. Тихо, еле слышно. Только так, чтобы самому слышать собственные слова. То, что с ним случилось, и постоянное одиночество даже среди людей приучило его контролировать каждое свое слово. Но иногда он забывался, и случалось то, что произошло сегодня за ужином. Благо здесь можно было сослаться на свою службу в Африке. Об этой стране тут знали только то, что она где-то есть.
Весь следующий день у Сашки был занят какими-то бытовыми мелочами, так что за своими трофеями в комендатуру он так и не собрался. А следующим утром, едва успев позавтракать и собраться, он был вызван из дому прибежавшей средней дочерью хозяйки. Влетевшая на его половину девчонка, сверкая от возбуждения глазами размером с блюдце, с порога выкрикнула:
– Дядь Саш, там к тебе едут!
– Кто? – не понял Сашка, но девчонки уже и след простыл.
Недоуменно хмыкнув, парень на всякий случай проверил револьвер и вышел во двор. У плетня, напротив дома, стояла арба на громадных колесах, запряженная волами, и четверо верховых. Горцы. Это Сашка понял с первого взгляда. Но выделялся среди них главный. Пожилой, но еще крепкий мужчина в черкеске отличного качества с серебряными газырями. Окладистая седая борода и умный, внимательный взгляд настороженных карих глаз.
– Вы хотели меня видеть, уважаемые? – спросил Сашка, подойдя к плетню.
– Ты дрался с пятью нашими воинами и убил их, – произнес старший горец, не сводя с парня взгляда. Он не спрашивал, он знал, о чем говорил. – Мы хотим выкупить их тела.
– Я привез тела в комендатуру. Они должны быть сейчас у хакима, в больнице, – ответил Сашка, намеренно назвав доктора восточным словом. – Я как раз собирался туда.
– Поехали, – кивнул горец, и вся кавалькада двинулась дальше по улице, в сторону комендатуры.
Ждать парня никто не стал, поэтому Сашка, дождавшись, когда осядет поднятая ими пыль, вышел на улицу и не спеша отправился следом. Они решили показать ему свое неуважение, не предложив места даже в арбе, ну так и он не станет торопиться. Пусть ждут. Шагая по улице, парень с удивлением отметил про себя, что жители станицы поголовно здороваются с ним, и не просто так, а с заметным уважением. Похоже, известие о его приключениях уже стало достоянием общественности.
У комендатуры Сашка застал странную картину. Кавалькада горцев стояла посреди площади перед зданием, а десяток солдат, рассредоточившись вокруг с оружием в руках, делали вид, что их это не касается. Десятник, увидев Сашку, кивнул каким-то своим мыслям и сделал знак стоявшему рядом молодому солдату. Забежав в здание, тот вернулся буквально через минуту и, коротко кивнув десятнику, занял свое место рядом с ним.
Удивленно хмыкнув, Сашка направился в комендатуру, но не успел пройти и половину пути, когда на крыльце появился сам комендант. Увидев парня, тот одобрительно усмехнулся и, легко сбежав по ступенькам, направился прямо к горцам. Понимая, что подобные процедуры здесь давно уже отработаны, Сашка свернул туда же.
– Здравствуй, ходжа Хазрат, – поздоровался штабс-капитан.
– И ты здравствуй, комендант, – склонил горец голову в вежливом кивке.
– Хочешь забрать тела?
– Да. Твой человек сказал, что привез их сюда, – ответил горец, подбородком указав на подошедшего парня.
– Это так, – кивнул штабс-капитан. – Вы уже договорились?
– Нет. Разговора еще не было. Но цену я знаю.
– Решать ему, – пожал комендант плечами и, повернувшись к Сашке, пояснил: – За каждое тело они обычно платят по десять рублей серебром. Из них по рублю ты платишь доктору и его санитарам. Они тела обмывали. И на пропой в десяток, что тебя прикрывает сейчас. Ну, тут уж как сам решишь. Обычно трешки хватает. Ну и на выкуп пленных в церкви обычно жертвуют. Тоже по своему решению.
– Возьми деньги, – сказал горец, подавая знак стоявшему рядом воину, и тот, зло оскалившись, швырнул в пыль к ногам парня увесистый кошель.
– Я не шакал, чтобы на мертвых зарабатывать. Мне хватит того, что я взял трофеями, – ответил Сашка, даже не глянув на кошель. – Заплатите хакиму, его помощникам и солдатам. Остальное оставьте себе, – закончил Сашка и, повернувшись к штабс-капитану, попросил: – Отдайте им тела, как только рассчитаются. А мне бы хотелось забрать свои трофеи.