Пара жандармов, соскочив с коней, первыми проскользнули во двор и, быстро пробежав по нему, встали так, чтобы контролировать каждое движение парня.
«Бодигарды, блин горелый», – выругался про себя Сашка, мрачно покосившись на них.
Такие пляски ему категорически не нравились, так что он, просто из чувства противоречия, медленно обернулся к одному из жандармов с какими-то знаками различия на петлицах и, не вставая, спросил:
– Как прикажете это все понимать, господа? Не помню, чтобы вас кто-то вызывал или приглашал войти.
– Прошу простить, сударь, но тут дело государственной важности, – не растерялся жандарм. – Вам сейчас все объяснят, – добавил он, взглядом указав парню на входящего во двор генерала.
– Блин, или я дурак, или жопа с двумя «п» пишется, – проворчал Сашка себе под нос, глядя, как тяжело генерал переступил через высокий плетень. – А дедушке-то, похоже, лет уже немало.
Предмет его наблюдений вошел во двор и, снова огладив бороду, решительно зашагал к Сашкиному столу. Понимая, что подобных гостей сидя не встречают, да и некрасиво сидеть, когда пожилой человек стоит, Сашка поднялся и, вытирая руки, спросил, разглядывая гостей:
– Добрый день, господа. Чем могу служить?
– Позвольте представить вам, мсье Александр, генерал, князь Тарханов, Алексей Михайлович.
«Прям как какого-то царя», – хмыкнул про себя Сашка, коротко склонив голову.
– Весьма польщен. Так что я могу для вас сделать, князь?
– Саша, – неожиданно произнес генерал странно дрогнувшим голосом.
– Здесь меня называют и так, – нашелся Сашка, не понимая, что происходит.
– Мсье Александр, нам с вами предстоит серьезный разговор, – вмешался полковник, видя, что генерал замер, словно статуя. – Мы могли бы остаться одни?
– Ну, это не сложно, если вы отошлете своих людей, – пожал парень плечами.
– А хозяйка дома? – выгнул бровь полковник.
– Ушла с дочерьми за черемшой. Будут только к вечеру, – коротко пояснил Сашка.
– Что ж. Тогда мы можем спокойно поговорить, – кивнул полковник и, повернувшись к оставшимся за плетнем людям, сделал какой-то знак.
Во двор моментально просочились какие-то безмолвные личности и принялись сноровисто накрывать стол, умудрившись очень аккуратно переставить все Сашкины приблуды на самый край и при этом ничего не перепутать и не уронить. Бутылка вина, бокалы, блюдо с каким-то печеньем, в общем, все для того, чтобы промочить горло при долгом разговоре.
– Присаживайтесь, мсье Александр. Разговор у нас будет долгий, – вздохнул полковник, опускаясь в появившееся у стола складное кресло.
Точно такое же слуги поставили и для генерала. Сашка, отвлекшись на их суету у стола, не заметил, как они принесли мебель. Понимая, что отвертеться от этой беседы на получится, Сашка уселся на свой стул и вопросительно покосился на полковника. Вздохнув, тот расправил усы, тем самым выдавая свое беспокойство, и, бросив на генерала быстрый взгляд, заговорил:
– Думаю, вы хорошо помните мой первый приезд и наш с вами разговор.
– Такое сложно забыть, – кивнул парень. – Вы задали кучу вопросов, оставив меня в полном недоумении.
– Понимаю, – кивнул полковник. – Но как я и обещал, сегодня вы всё узнаете.
– Всё? – иронично усмехнулся парень. – По-моему, всё знает только Господь Бог.
– Всё о себе, – пояснил полковник, улыбнувшись одними губами и показывая, что оценил шутку.
– А вы уверены, что я хочу что-то о себе знать? – спросил Сашка неожиданно жестко. – Я взрослый, сложившийся человек. Такой, какой есть, и другим уже не стану. А то, что было в прошлом, уже прошло. Так зачем ворошить то, что невозможно изменить?
– Мсье Александр, я прошу вас дать мне несколько минут, – в голосе полковника брякнул металл. – А уж потом у вас будет возможность задать все ваши вопросы.
– Я вас внимательно слушаю, – кивнул парень, складывая руки на груди.
– Так вот, – начал было полковник, но тут генерал, ухватив его за рукав, странно всхлипнул:
– Этот жест! Виктор делал точно так же.
– Вы уверены, ваше сиятельство? – повернулся к нему Веселов.
– Я вижу, – прохрипел генерал.
Вскочив, полковник быстро открыл бутылку и, налив в бокал вина, поднес его старику.
– Выпейте, ваше сиятельство. Вы слишком волнуетесь, – участливо проговорил он, буквально насильно всунув тару в генеральскую руку. – Так вот, мсье, – продолжил он, дождавшись, когда старик пригубит бокал и усядется на место. – Я не просто так привез вам ту шкатулку и показал портрет. Это была своего рода проверка. И вынужден признать, вы ее прошли. Я внимательно следил за вашим лицом и сразу понял, что эти предметы вызывают у вас какие-то воспоминания. Но из-за большого срока и вашей контузии эти воспоминания оказались почти утраченными. Во всяком случае, врачи объяснили мне именно так.