— состояние фильтра цистерны;
— состояние солнечных панелей;
— состояние ветряной установки;
— заряд двух батарей системы энергоснабжения и кабель стабилизатора со встроенным трансформатором;
— все краны (всего их было семь) и спуски воды (всего четыре), чтобы убедиться, что нигде нет утечки (иначе пострадали бы запасы воды);
— запасы пищи и гигиенических средств (он знал, что дело бессмысленное, но его это успокаивало).
Подвал был его любимым местом. Там было спокойно, прохладно и царила ватная тишина, едва нарушаемая урчанием холодильников. На четырех сотнях квадратных метров были установлены две морозильные камеры по пятьдесят кубометров каждая, в которых находились уложенные аккуратными рядами всевозможные готовые блюда (пиццы, лазаньи, ризотто, паэльи, утиные ножки — гордость юго-запада Франции, десерты, замороженный хлеб). Было тут и мясо: сотни кур, стейки, телячьи ребрышки, говядина, свинина. Рыба во всех возможных видах, фрукты (яблоки, лимоны, апельсины), овощи (кабачки, порей, шпинат…).
Когда они приехали, было около шестидесяти тысяч готовых блюд. Сейчас оставалось, должно быть, почти пятьдесят тысяч. Фред подсчитал, что из расчета два блюда на человека в день получается две тысячи девятьсот двадцать блюд в год. Вполне достаточно на ближайшие пятнадцать лет. И это не считая того, что нуждается в приготовлении. Не считая тысяч банок консервированных фруктов, овощей, мяса, супов, джемов, к которым никто пока не притрагивался. Не считая, наконец, тонн риса и бобовых (чечевица, красная и белая фасоль). Это изобилие нравилось Фреду, оно его успокаивало, он часто повторял про себя: «Запасов у нас на века». Даже если случится поломка в морозильных камерах, есть сменные двигатели (самые простые в установке). И даже если случится тотальная катастрофа, полностью отключится электричество (а для этого надо, чтобы перестали работать солнечные панели, остановился ветряк и сломалась гидроустановка, оборудованная в сотне метров от побережья, с северной стороны, там, где самые сильные морские течения), все равно останутся консервы (придется есть их холодными, но ничего страшного) и бобовые (придется как-то кипятить воду, но что-нибудь сообразим, на войне как на войне). Как бы то ни было, пищи для всей семьи действительно хватит на века.
Фред обшарил кладовку с инструментами, где лежали в ряд в картонных и пластмассовых коробках сменные солнечные панели, запчасти для ветряка и морозильных камер, и отыскал суперклей, аккуратно упакованный вместе с моющими средствами, десятки которых ждали использования.
Под конец обхода он вышел в гостиную. Как часто бывало в этот момент, закончив все дела по содержанию дома, Фред задался вопросом, что же будет делать весь долгий день, потому что до ночи было далеко. Он проглотил полтаблетки ксанакса, запил стаканом воды. Он принимал это лекарство уже так давно, что не знал, действует ли оно. Разве только слегка расслабляет. Зато он был уверен, что, если перестать принимать ксанакс, это вызовет ужасные приступы тревоги. Фред пробовал однажды, в самом начале, обойтись без него, это было ошибкой, и сегодня, оглядываясь назад, он думал, что, может быть, смог бы избежать инцидента с Идой и Марко, не взбреди ему в голову бросить анксиолитики, тогда как в инструкции было четко указано: «Прекращение лечения только под контролем врача. Только очень ПОСТЕПЕННОЕ уменьшение доз и увеличение интервалов между приемами предотвратят синдром отмены».
Облокотившись на кухонный стол, он рассеянно смотрел в широкое, во всю стену, окно. Крошечная коричневая птичка что-то клевала на плитках террасы.
— Как славно придумано, — вздохнул про себя Фред, представив совокупность работающих механизмов, дающих этой птичке жить, летать, есть, спать. — Ее жизнь имеет не больше смысла, чем моя, однако ее-то не тревожит, что до самой смерти каждый завтрашний день будет один к одному похож на вчерашний.