И снова картинка меняется, и снова, одна за одной. Все обиды и унижения, которые ему пришлось пережить на своем веку выползали наружу, обнажая незаживающие раны на душе. Нестабильная психика начала давать сбои, индивидуальная бионейросеть попыталась компенсировать пиковые нагрузки головного мозга и заблокировала некоторые его отделы и это частично помогло. Граф Регул наконец-то смог открыть покрасневшие глаза и сплюнул на пол кусочек отколовшегося зуба. Взгляд его был страшен, лихорадочный блеск глаз, практически полностью красные белки, капилляры не выдержали внутреннего давления и лопнули. Грудь имперского аристократа ходила ходуном, но казалось, что живительный кислород не хочет впитываться организмом. Дрожащими руками Регул налил себе из бутылки полный бокал Ганзалийского бренди и одним махом влил его в себя. Стало немного полегче физически, но вот в голове от этого не прояснилось, причудливая смесь из реальности и фантазий копошились в разуме обезумевшего аристократа.
«Искин!», — заверещал он, брызгая слюной.
— Слушаю, господин граф.
— Начальника моей СБ ко мне, живо! И вызови Портера!
«Приказ выполнен», — скупо доложил механический голос.
Планета Гаррана. Территория десантной академии империи Аратан имени флаг-адмирала Сильдони.
На прошлой неделе несколько курсантов из нашей учебной роты умудрились накосячить, да еще как, на очередном торжественном построении по случаю какого-то государственного праздника, смысла которого никто из присутствующих не знал, они умудрились облажаться и сбить ногу во время строевого шага. Как уж так получилось я не знаю, но факт остается фактом, десантник первого класса Харт Керн был нещадно и прилюдно морально выпорот заметившим это непотребство штаб-лейтенантом и началась у нас очередная волна закручивания гаек. Как будто без этого их нам не хватало, теперь, часть своего свободного времени мы отдавали строевой подготовке, да что там часть, практически всё, оно оставалось только на вечерний туалет и на короткий беспокойный сон. Пришлось взять это дело в свои руки, потому как чувствует мой седалищный нерв, что пока мы не исправим ситуацию, ротный с нас не слезет.
Однако, паталогический кретинизм некоторых наших товарищей в купе с тем, что рост некоторых из них начал приближаться к великанским размерам, нам очень мешал. Пришлось вводить доселе неизвестное тут понятие — строевой песни. Пришлось немного переработать одну из наших строевых песен, которые мы пели в Рязани. Правда, некоторые слова надо было изменить, потому как оригинал бы тут не поняли, и надо сказать, получилось неплохо. Когда до самых труднопроходимых голов дошел смысл слов инструкции, которые я разослал им на нейросети у нас начало получаться. Правда, с каждой категорией десантников отдельно требовалось поговорить и объяснить, кому надо делать шаг пошире, а кому и поуже. Скрипя, с трудом, но у нас получилось, родная песня помогла. Теперь мы горланили ее во все наши могучие десантные горла, шагая по плацу.
Сначала, конечно же, как только в вечерней тишине академии раздались первые робкие голоса поющих парней и девчонок, моментально образовался дежурный офицер в сопровождении группы быстрого реагирования в штурмовых скафандрах, и всех нас уложили мордой в плац за нарушение порядка на территории учебного заведения, но потом, разобравшись, офицер, оказавшийся на удивление понятливым, отошел в сторонку и начал наблюдать за нами. Итогом его наблюдений, как я узнал позже, стала докладная записка на имя начальника учебной части, в которой расписывалась новая авторская методика строевой подготовки за именем этого ушлого офицера. Бумаге дали ход, офицеру премию и еще что-то, а нам всем пришлось по новой вникать и осваивать мини базу знаний по строевой подготовке. По замыслу этого мыслителя каждое подразделение должно было само придумывать свою песню, видимо, так он воспринял информацию о том, что нашу песню сочинили мы сами, вернее я, но суть не в этом. Вот тут уже началось самое интересное, как оказалось, мозг солдата в далеком космосе не всегда способен творчески мыслить, итогом этой проблемы стал ряд ужасных строевых шедевров, от прослушивания которых очень хотелось проткнуть гвоздем свои уши. Очередное увольнение приближалось, и нам не хотелось его лишаться. Вот и старались мы, четко чеканя шаг, совершенствовать свои навыки, дружно оглашая окрестности своей песней.