Об этом совещании вскоре стало известно немцам. В книге известного британского военного историка Джона Эриксона «Дорога на Берлин», вышедшей в 1983 году, приведено представленное Рейнхардом Геленом из отдела «Иностранные армии — Восток» в Генштаб 3 мая 1944 года донесение неизвестного агента о том, что в советской Ставке под председательством Сталина обсуждались два варианта летнего советского наступления. Первый предусматривал главный удар в районе Львов — Ковель с одновременной атакой на Варшаву. Согласно второму варианту, который в результате и был принят, главный удар наносился в направлении Балтики, причем в ходе его планировалось овладеть Варшавой, где ожидалось антинемецкое восстание поляков. Вспомогательный же удар планировался южнее, в направлении на Львов. Нетрудно убедиться, что именно так и действовали советские войска летом 1944 года, когда основное наступление — знаменитая операция «Багратион» — привело к разгрому группы армий «Центр» в Белоруссии и Литве и вывело Красную армию к Висле у Варшавы и к балтийскому побережью на подступах к Восточной Пруссии. Вспомогательный же удар на Львов позволил занять Восточную Галицию и овладеть Сандомирским плацдармом за Вислой. Восстание же в Варшаве, как ожидали в Ставке, должна была бы возглавить просоветская Армия людова (Народная армия), которая значительно уступала по численности Армии крайовой (Армии родины), подчинявшейся польскому правительству в изгнании в Лондоне.
Рокоссовский утверждал:
«Стремясь удержаться в Белоруссии, германское командование сосредоточило там крупные силы — группу армий „Центр“, которой командовал генерал-фельдмаршал Буш (одна танковая и три полевые армии); в полосе предстоявшего наступления наших войск действовала также часть правофланговых дивизий 16-й немецкой армии из группы армий „Север“ и танковые дивизии из группы армий „Северная Украина“. Всего на фронте от Сиротино до Ковеля к 23 июня было 63 немецкие дивизии и 3 бригады, общей численностью 1 миллион 200 тысяч человек. Противник имел 9500 орудий и минометов, 900 танков и 1350 самолетов.
Против войск правого крыла нашего фронта оборонялась 9-я немецкая армия, она преграждала нам путь на Бобруйск. 2-я немецкая армия занимала оборону на протяжении 400 километров в Полесье — против центра и левого крыла 1-го Белорусского фронта. На бобруйском направлении, где должны были наступать четыре армии правого крыла нашего фронта (3-я генерал-лейтенанта А. В. Горбатова, 48-я генерал-лейтенанта П. Л. Романенко, 65-я генерал-полковника П. И. Батова и 28-я генерал-лейтенанта А. А. Лучинского), у противника было 131 тысяча человек, 5137 пулеметов, около 2500 орудий и минометов, 356 танков и самоходных установок. Вражеские войска прикрывались с воздуха 700 самолетами. Кроме тактических резервов противник на брестском и ковельском направлениях имел оперативные резервы — до десяти пехотных дивизий. Следовательно, против нашего фронта располагалась мощная фашистская группировка».
Рокоссовский предложил нанести не один, а два главных удара на своем фронте. Константин Константинович вспоминал:
«Изучение местности и состояния вражеской обороны убедило в том, что на правом крыле фронта целесообразно нанести два удара с разных участков: один — силами 3-й и 48-й армий из района Рогачева на Бобруйск, Осиповичи, другой — силами 65-й и 28-й армий из района нижнее течение Березины, Озаричи в общем направлении на Слуцк. Причем оба удара должны быть главными. Это шло вразрез с установившимся взглядом, согласно которому при наступлении наносится один главный удар, для чего и сосредоточиваются основные силы и средства. Принимая несколько необычное решение, мы шли на известное распыление сил, но в болотах Полесья другого выхода, а вернее сказать — другого пути к успеху операции у нас не было.
Дело в том, что местность на направлении Рогачев, Бобруйск позволяла сосредоточить там в начале наступления силы только 3-й армии и лишь частично 48-й. Если этой группировке не помочь ударом на другом участке, противник мог бы не допустить здесь прорыва его обороны, у него осталась бы возможность перебросить сюда силы с не атакованных нами рубежей. Два же главных удара решали все проблемы: в сражение одновременно вводилась основная группировка войск правого крыла фронта, что было недостижимо на одном участке из-за его сравнительной ограниченности; противник терял реальные возможности маневра; успех, достигнутый пусть даже сначала на одном из этих участков, ставил немецкие войска в тяжелое положение, а нашему фронту обеспечивал энергичное развитие наступления.