В отечественной историографии давно сложилось представление о высадке в Нормандии и последующем наступлении союзников до Эльбы как чуть ли не о легкой прогулке, тогда как основная мощь вермахта продолжала оставаться на советско-германском фронте, который и сыграл решающую роль в крахе Германии во Второй мировой войне. При этом забываются многие факты, хорошо известные специалистам, но часто неведомые широкой публике. Так, и немецкие, и западные полководцы, в том числе Монтгомери и Эйзенхауэр, справедливо отмечают, что на Западном фронте плотность германских войск, вооружений и техники была в два с половиной раза больше, чем на Восточном фронте, что осложняло задачу союзников. Кроме того, в распоряжении немцев на Западе были пусть и незавершенные, но состоящие из долговременных укреплений Атлантический вал и линия Зигфрида, тогда как на Востоке подобные укрепления имелись только в Восточной Пруссии. Кроме того, против высадившихся в Нормандии союзников сразу же сражались отборные германские войска: танковый корпус СС, танковая группа «Запад», состоявшая из учебных танковых частей (позднее 5-я танковая армия), парашютно-десантная армия и др. Всего за два месяца боев в Нормандии, с 6 июня по 11 августа 1944 года, американские, британские и канадские войска потеряли около 170 тысяч убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Немцы за этот период, по разным оценкам, потеряли от 200 до 300 тысяч человек.
6 июня 1944 года, в «день Д», на Западе дислоцировалось 288 немецких истребителей, а на Востоке — 550. Еще 250 истребителей находились в Средиземноморье, на Балканах и в Норвегии, а 1179 машин входили в систему ПВО рейха, сражавшуюся почти исключительно с англо-американской авиацией. 22 июня, в день начала советского наступления в Белоруссии, на Восточном фронте остался только 441 истребитель, на Западном их стало 704, на других театрах — 338, а в ПВО Германии — 538. Как отмечают немецкие мемуаристы, именно полное отсутствие в воздухе люфтваффе привело к столь быстрому разгрому группы армий «Центр», усугубленному подавляющим превосходством советских войск в танках. У нас любят напоминать, что союзники в Нормандии имели чуть ли не десятикратное превосходство в авиации и трехкратное — в танках. При этом, правда, забывают, что первые недели боев самолетам союзников приходилось базироваться за Ла-Маншем и перебои с поставками горючего и боеприпасов серьезно уменьшали их перевес.
Именно открытие второго фронта резко повысило германские потери не только на Западе, но и в России. Любимый сталинский писатель Константин Симонов на склоне жизни, в комментариях к своим военным дневникам, признавал: «Решительный перелом в соотношении между потерями и результатами боев… наступает летом 1944 года». До этого, исключая Сталинград, Красная армия брала в плен только тысячи немцев (больше всего, 12 тысяч — в Корсунь-Шевченковском котле в феврале 1944 года). После же высадки в Нормандии было захвачено более 50 тысяч пленных в Белоруссии в июле 1944 года и 180 тысяч пленных в Ясско-Кишиневском котле в августе того же года. Можно смело утверждать, что именно открытие Западного фронта, куда была отвлечена треть германских сухопутных сил, сыграло решающую роль в советских успехах последнего года войны. В этот период Восточный фронт практически лишился немецкой авиации и каких-либо резервов, которые позволили бы минимизировать последствия советских ударов.
Типпельскирх полагал:
«Фактически группа армий „Центр“ после передачи 4-й танковой армии в районе Ковеля одного корпуса, в котором еще со времени деблокады этого города находилась большая часть ее танков и значительное количество войск, располагала для обороны своего 1100-километрового фронта лишь 38 дивизиями, из которых использовались 34. Только три пехотные дивизии, в том числе одна почти не боеспособная, и одна танковая дивизия находились в резерве. Так как противник, по всей вероятности, намеревался атаковать одновременно все армии группы, за исключением, пожалуй, 2-й армии, командование группы не могло рассчитывать, как это имело место предыдущей зимой, на то, что путем быстрой переброски дивизий с неатакованных участков фронта удастся организовать надежную оборону в угрожаемых пунктах. В течение ряда месяцев командующие армиями безуспешно ходатайствовали перед командованием группы, а последние — перед Гитлером о разрешении произвести сокращение линии фронта. По Днепру, обрывистый западный берег которого на значительном расстоянии был танконедоступным, 4-я армия с осени 1943 года оборудовала между Быховом и Оршей оборонительный рубеж. Кроме того, на протяжении ряда месяцев вопреки воле Гитлера и с молчаливого согласия командования группы армий велось оборудование еще одного рубежа вдоль Березины. Эвакуация сохранявшегося плацдарма на Днепре сделала бы значительную часть фронта армии почти неприступной и привела бы одновременно к немалой экономии сил. Еще более действенным явилось бы хорошо подготовленное, предпринятое непосредственно перед началом русского наступления отведение войск на рубеж Бобруйск — Полоцк, благодаря чему был бы создан прямой, значительно укороченный фронт, а развертывание сил противника сразу было бы лишено всякого эффекта.