Отсутствие наведенного понтонного моста и недостаточное количество плавучих переправочных средств не дает возможности своевременно перебросить на западный берег дивизионную артиллерию на механической тяге, танки и другую технику. <…>
Попытка переправить танки на западн. берег Вислы под водой результата не дала, первые 2 танка КВ остались под водой и на этом переправа танков была прекращена. Для переправы тяжелой техники (танков, артиллерии на колесной тяге) необходимо ускорить построение тяжелого понтонного моста».
3 августа 1944 года командующий 2-й танковой армией донес командующему 1-м Белорусским фронтом о контрударе противника в районе Радзымина:
«Противник из р-на Радзымин силою до 85 танков с пехотой в 10.00 атаковал 8-й гв. тк в направлении Волошин и с направления Зеленка на Оссув силою до 40 танков потеснил наши части и к 18.00 3.8.44 ведет бой на рубеже: линия железной дороги в р-не Волошин.
8-й гв. тк, отражая атаки танков с востока и запада, ведет бой на прежнем рубеже.
Решил: с выходом пехоты в район Окунев 8-м гв. тк в общем направлении Оссув, Зеленка, Марки перерезать Варшавское шоссе в р-не Струги, Марки.
8-м гв. тк перейти в контрнаступление на Радзымин.
Прошу 16-й тк срочно сменить пехотой и разрешить мне вывести в район Окунев, чтобы собрать армию в кулак, сейчас разбросана и неудобно управлять».
На этом донесении сохранилась резолюция Рокоссовского: «Командарму 2-й танковой. Если 3-му тк угрожает опасность быть оттесненным от главных сил армии, то отведите его к главным силам, имея основной задачей не допустить противника на юг и юго-восток».
Рокоссовского, похоже, уже начали охватывать сомнения насчет способности 2-й танковой армии прорваться к Варшаве. Он не санкционирует предлагаемый Радзиевским контрудар на Радзымин и, наоборот, советует оттянуть 3-й танковый корпус к главным силам армии.
В тот же день, 3 августа, Сталин принял польского премьера Миколайчика. Беседа продолжалась два с половиной часа. Вот отрывки из нее:
«Миколайчик заявляет, что если бы не Советский Союз, то Польша была бы еще долго под гнетом Германии. <…>
Тов. Сталин заявляет, что во избежание недоразумения он должен заявить, что Советское Правительство не имеет намерения определять, какое количество партий будет участвовать в польском правительстве. Это не дело Советского Правительства. Конечно, Советское Правительство хотело бы, чтобы в польском правительстве были представлены демократические партии. Но этот вопрос должны решить сами поляки. Советское Правительство не будет вмешиваться в это дело. Если интересно знать мнение Советского Правительства, то он, тов. Сталин, может сказать, что оно было бы радо, если бы все демократические партии в Польше образовали блок. Советское Правительство поддержало бы этот блок.
Миколайчик говорит, что в польском правительстве представлены четыре партии. Все эти партии демократические. В 1939 году, во время пребывания деятелей этих партий во Франции, сейм был распущен и было решено, что президент республики должен был подписать заявление о том, что он отказывается от своих прав. Он, Миколайчик, хотел бы, чтобы в правительстве, которое будет создано в Варшаве, участвовали эти четыре партии.
Тов. Сталин говорит, что нужно уговориться, о чем будет идти речь. Если Миколайчик желает говорить о той силе, которая народилась в Польше в виде Польского Комитета Национального Освобождения, то нужно обсудить вопрос о взаимоотношениях польского правительства в Лондоне и ПКНО.
Миколайчик заявляет, что он готов обсудить все вопросы.
Тов. Сталин заявляет, что Черчилль писал ему, что Миколайчик хочет приехать в Москву, и спрашивал, согласен ли он, тов. Сталин, принять Миколайчика. При этом Черчилль заявил, что он считает, что главная цель поездки Миколайчика состоит в объединении поляков, и выразил надежду, что он, тов. Сталин, поможет полякам в этом деле. Он, тов. Сталин, согласился это сделать. По его мнению, речь может идти о взаимоотношениях между двумя силами, имеющими отношение к Польше. Этот вопрос трудно обойти.
Миколайчик отвечает, что он не хочет обойти этот вопрос. Он хочет быть в Варшаве.
Тов. Сталин отвечает, что Варшава у немцев.
Миколайчик говорит, что, как он думает, Варшава будет скоро освобождена и он сможет там создать новое правительство, базирующееся на все силы Польши.
Тов. Сталин замечает: „Дай Бог, чтобы это было так“.