Константин Константинович вспоминал:
«Отходящему противнику все же удалось занять заблаговременно подготовленный Гдыньско-Данцигский укрепленный район. Ему помогли условия местности и весенняя распутица. Отступая, гитлеровцы разрушали и минировали дороги, спустив плотины, затопляли целые районы. И страшно нам мешали беженцы. Геббельсовская пропаганда вбила в головы немцев столько клеветы о советских войсках, что люди в ужасе покидали насиженные места, лишь заслышав о нашем приближении. Захватив с собой домашний скарб, они целыми семьями бежали куда глаза глядят. Шоссе и проселки были забиты обезумевшими людьми. Одни бежали на запад, другие на восток. К тому же дороги были загромождены брошенным гитлеровцами военным имуществом. Войска с огромным трудом прокладывали себе путь…»
28 марта войска Рокоссовского, на время проведения Восточно-Померанской операции 1-й гвардейской танковой армией, заняли Гдыню, а 30 марта — Данциг (Гданьск). Остатки немецкого гарнизона укрылись в заболоченном устье Вислы. Теперь 2-му Белорусскому фронту предстояло в ходе Берлинской операции форсировать Одер в его нижнем течении и наступать далее к Эльбе навстречу британским войскам.
6 апреля 1945 года Рокоссовский последний раз до капитуляции Германии побывал на приеме у Сталина. Вместе с ним в кремлевском кабинете присутствовали Антонов, Штеменко и Булганин. На этот раз Иосиф Виссарионович предпочел принимать командующих фронтами, участвующими в Берлинской операции, порознь. 3 апреля у него побывали Жуков и Конев. Может быть, принимая Константина Константиновича отдельно от командующих теми фронтами, которым предстояло непосредственно брать Берлин, Иосиф Виссарионович стремился подчеркнуть свое особое внимание к Рокоссовскому, а заодно и подсластить пилюлю, подчеркнув, что наступление 2-го Белорусского фронта столь же важно, как и наступление 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов.
6 апреля 1945 года Ставкой Верховного главнокомандования 2-му Белорусскому фронту Рокоссовского была поставлена задача:
«Подготовить и провести наступательную операцию с целью форсировать р. Одер, разгромить Штеттинскую группировку противника и не позднее 12–15 дня операции овладеть рубежом: Анклам, Деммин, Мальхин, Варен, Притцвальк, Виттенберге». Главный удар предписывалось наносить силами трех общевойсковых армий с двумя танковыми и одним мехкорпусом из района севернее Шведт в общем направлении на Штрелитц. Ставка также требовала на участке прорыва с помощью трех артиллерийских дивизий создать плотность не менее 150 стволов калибра от 76 миллиметров и выше на один километр фронта прорыва. При благоприятных условиях следовало использовать успех войск 1-го Белорусского фронта для свертывания обороны противника по р. Одер. При этом часть сил Рокоссовского должна была действовать из-за правого крыла 1-го Белорусского фронта. Время перехода в наступление директивой не определялось из соображений секретности. Указывалось только, что «начало операции согласно полученным Вами лично указаниям».
В период подготовки Берлинской операции советское командование проводило активные дезинформационные мероприятия. Выступая на научной конференции в 1946 году, начальник разведывательного управления 1-го Белорусского фронта генерал-майор H. М. Трусов, в частности, заявил: «Командованием фронта проведен ряд мероприятий, затруднивших противнику разгадать направление нашего удара, силу этого удара и время наступления. Мероприятия по обману противника проводились по особому плану. Этот план был полностью проведен в жизнь, и противник на него реагировал. Так, например: шведское радио накануне нашего выступления передало, что наступление на Берлин будет осуществляться глубокими охватами Берлина с севера и юга, что в центре наступления на Берлин будут сковывающие действия. В подтверждение этого высказывания приводилось следующее соображение, что маршал Жуков координирует все три фронта, наступающие на Берлин: с севера наступают армии под командованием Рокоссовского, в центре наступают армии под командованием Соколовского и с юга наступают армии под командованием Конева. Это сообщение шведского корреспондента будет понятно, если противнику известен план наших обманных действий».