По словам Константина Вильевича, на банкете в честь Монтгомери Рокоссовский произнес такой первый тост: «Я предлагаю поднять бокалы за организаторов наших побед, за руководителей, обеспечивших полный разгром гитлеровской Германии, за Сталина, Черчилля и Рузвельта». Константин Константинович показал себя хорошим дипломатом. Примечательно, что он провозгласил тост за недавно умершего президента Рузвельта, которого считал подлинным организатором победы, а не за действующего президента Трумэна.
Здесь надо уточнить, что 7 мая, в день, когда Рокоссовский был на приеме у Монтгомери, начальник Штаба оперативного руководства ОКВ генерал-полковник Альфред Йодль подписал капитуляцию всех германских вооруженных сил. Очевидно, это событие и отметили Рокоссовский и генералы его штаба, выйдя в сад покурить. А в то, что после русского банкета британских генералов выносили как поленья, вполне можно поверить. Мой покойный отчим, генерал-майор-инженер Олег Григорьевич Лемтюжников, в 1942 году офицер-артиллерист, рассказывал, как к ним на фронт приезжал с визитом личный представитель президента США сенатор Уэнделл Уилки. Банкет давали в штабе армии (или фронта). Отчима, естественно, на этот банкет не пригласили — не по чину. Он мог наблюдать только, как после банкета высокого американского гостя вынесли без чувств и как ценную кладь бережно погрузили в автомобиль. Банкет был днем, и на следующий день Олег Григорьевич с удивлением прочел в газетах, что вечером того дня, когда был банкет, Уилки присутствовал еще на каком-то торжественном мероприятии в Москве. Отчим поразился, что за несколько часов мертвецки пьяный американец сумел прийти в себя.
Тем временем войска 2-го Белорусского фронта 9–14 мая в районе юго-восточнее Данцига и на косе Путцигер-Нерунг производили прием пленных из состава капитулировавших частей противника. За пять дней было принято 111 604 пленных, в том числе 12 генералов. 10 мая был отправлен десантный отряд для принятия капитуляции германских войск на острове Борнхольм.
В отчете от 20 февраля 1946 года итоги боевой деятельности 2-го Белорусского фронта были подведены следующим образом:
«Пройдено с боями и маневром:
правым флангом 200 км
центром 190 км
левым флангом 180 км
Форсирован Восточный и Западный Одер на фронте 40 км 19–21 апреля 1945 г.
Очищена от противника территория 26 910 кв. км
в том числе по капитуляции 940 кв. км».
Потери противника и трофеи 2-го Белорусского фронта в период с 5 апреля 1945 года и до конца войны оценивались следующим образом:
«Уничтожено солдат и офицеров противника 49 770
Взято в плен 84 234
Всего: 134 004».
Кроме того, после 8 мая в рамках общей капитуляции было пленено 123 878 солдат и офицеров, в том числе в районе юго-восточнее Данцига — 15 134, на косе Путцигер-Нерунг — 96 482 и на острове Борнхольм — 12 262. При этом было взято 10 танков и штурмовых орудий. Было уничтожено 184 и захвачено 1458 самолетов, уничтожено 195 и захвачено 85 танков и штурмовых орудий, уничтожено 747 и захвачено 1540 артиллерийских орудий, уничтожено 360 и захвачено 262 миномета. Войска Рокоссовского освободили 65 541 советского военнопленного и 63 515 советских гражданских лиц. Кроме того, обрели свободу 51 833 военнопленных союзных армий и 16 634 гражданских лиц из союзных стран.
Следует отметить, что в начале мая в состав 2-го Белорусского фронта была передана 43-я армия из 3-го Белорусского фронта, которая участвовала в пленении группировки противника в районе Данцига и Гдыни. Ее командующий А. П. Белобородов в своих мемуарах приводит явно придуманный диалог с Рокоссовским:
«25 апреля армия получила приказ „совершить марш в район Мариенбурга (30 км юго-западнее города Эльбинг), где войти в состав войск 2-го Белорусского фронта“. Одновременно поставлена была и боевая задача: „Уничтожить группировку противника западнее и юго-восточнее города Данциг“… С КП армии, из города Мариенбурга, я связался по ВЧ с командным пунктом 2-го Белорусского фронта. Признаюсь, волновался, ожидая, когда возьмет трубку Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский. Вспомнилась битва за Москву, Озерна, Истра, город Дедовск, родная дальневосточная дивизия. Где-то она теперь? Но вот — знакомый голос: