Но убивали и насиловали красноармейцы все же не потому, что были пьяны. Скорее наоборот, перед совершением преступления они выпивали «для храбрости». Преступления совершались не из-за пьянства, а из чувства мести и ненависти к окружающему миру, открывшемуся советским людям в Европе, такому благополучному и устроенному, тогда как их каждый день гонят на смерть, а на родине остались сожженные города и села, где никогда не было такой сытой жизни, как в той же Восточной Пруссии.
Между прочим, так поразивший Льва Копелева эпизод в Алленштейне, когда он увидел девушку-польку, убегавшую от двух красноармейцев, запечатлен и в поэме Солженицына «Прусские ночи»:
В упомянутом Бивором приказе военного совета 2-го Белорусского фронта № 006 от 22 января 1945 года, с которым требовалось ознакомить весь командный состав до командиров взводов включительно, утверждалось, что захват крупных запасов спиртного соблазнил солдат к «чрезмерному потреблению алкоголя», и, наряду с «ограблениями, мародерством, поджогами», — об убийствах умалчивалось — теперь всюду наблюдается массовое пьянство, в котором участвуют даже офицеры. В качестве примера приводилась 290-я стрелковая дивизия, где солдаты и офицерский состав напились до такой степени, что «утратили облик бойца Красной Армии». Рокоссовский возмущался тем, что на танках перевозились винные бочки, а машины для боеприпасов были настолько загружены «всевозможными предметами домашнего обихода, захваченным продовольствием, гражданской одеждой и т. д.», что стали обузой для войск, ограничивая свободу их передвижения и уменьшая «ударную силу танковых соединений». Рокоссовский потребовал «выжечь каленым железом эти позорные для Красной Армии явления», привлечь к ответственности виновных в грабежах и пьянстве и карать их вплоть до расстрела, установить «в кратчайший срок образцовый порядок и железную дисциплину» во всех войсковых частях. Рокоссовский осудил и убийства пленных, хотя прямо их и не упомянул. Он напомнил только, что «врага нужно уничтожать в бою, а сдающихся брать в плен».
Особый упор в приказе был сделан на сохранение материальных ценностей. Начальник тыла и интендант фронта получили специальный приказ: «принять все меры к выявлению и сохранению трофейного имущества», пресечь его «расхищение и сбыт на сторону».
Во исполнение этого приказа военный прокурор 48-й армии подполковник юстиции Маляров 23 января 1945 года издал предписание военному прокурору 194-й стрелковой дивизии, в котором ясно осудил злодеяния в отношении гражданского населения и военнопленных. Маляров обратил внимание на факты применения военнослужащими оружия «к немецкому населению, в частности, к женщинам и старикам» и на «многочисленные факты расстрела военнопленных» без каких-либо поводов, просто из «озорства». Он поручил военным прокурорам совместно с политаппаратом разъяснить военнослужащим армии, что уничтожение захваченного имущества, «поджоги населенных пунктов» представляют собой антигосударственное дело и что Красная армия не должна расправляться с гражданским населением, что применять оружие по отношению к женщинам и старикам преступно и за такие действия отныне будут строго карать. Маляров подчеркивал, что немецких солдат следует брать в плен, так как это ослабит сопротивление противника. Военным прокурорам поручалось немедленно организовать несколько «показательных процессов» над «злостными поджигателями» и мародерами (но не убийцами и не насильниками), объявив в войсках о вынесенных приговорах.
В «Пире победителей» Солженицын так пародирует приказ Рокоссовского № 006 («совсекретный Приказ по фронту. Ноль-ноль-семь»):