Рокоссовский — первый из высших военачальников ясно представил себе сложившуюся обстановку. При желании, ему — „и карты в руки“. Какие дивизии должны были подойти, он прекрасно знал. Можно было вернуться, организовать их подход и развернуть в боевой порядок против еще не сомкнувшихся двух танковых дивизий. К тому же немцы прекратили боевые действия в связи с наступлением темноты. Другие танковые дивизии немцев только начали выдвижение к Вязьме. Была возможность повлиять на действия Ставки в срочном наращивании сил, в том числе и в срочной переброске сюда 119-й и 5-й дивизий 31-й армии. Семь дивизий (с учетом еще полков 29-й сд) — это уже сила. Обладая, несомненно, умением организовать боевые действия в экстремальных условиях, что было доказано в Ярцево, Рокоссовский мог бы не дать сомкнуться немецким „клещам“. Вот тогда и сохранены были бы сотни тысяч солдатских жизней. Но это все из области — если бы. Рокоссовский отмежевался от всего этого».
Фактически И. Н. Смирнов обвиняет Рокоссовского в трусости, в том, что он сделал все, чтобы вместе со своим штабом оказаться вне кольца окружения, и бросил окруженные войска на произвол судьбы. Обвинение серьезное, но бездоказательное.
Приказ Конева в самом деле не отличался ясностью. Он более походил на благое пожелание, на некоторый лозунг, а не на реальное боевое распоряжение. В нем не было прописано, кто и как организует отправку упомянутых дивизий в район Вязьмы, когда и как они туда прибудут, с указанием рубежей и сроков. Логичнее всего было бы поручить отправку этих дивизий штабу Рокоссовского, который теперь должен был ими командовать. И при этом предусмотреть, чтобы сам штаб двигался к Вязьме по крайней мере с одной из этих дивизий. Тогда бы Рокоссовский, прибыв в Вязьму, имел бы возможность организовать оборону города и задержать немецкие танковые части хотя бы на сутки-двое. А за это время из «котла» успели бы выйти десятки тысяч бойцов и командиров. Но ничего подобного в приказе Конева не было, и Рокоссовский, даже если и сознавал опасность переброски к Вязьме своего штаба в отрыве от подчиненных ему войск, ничего сделать все равно не мог. Ему ведь было приказано вместе со штабом как можно скорее прибыть в Вязьму.
И. С. Конев так вспоминал о событиях, связанных с передислокацией штаба 16-й армии под Вязьму, в своих мемуарах, опубликованных еще при жизни Рокоссовского:
«На рассвете 2 октября противник после сильной артиллерийской и авиационной подготовки начал наступление против войск Западного и Резервного фронтов. Здесь действовали основные силы группы „Центр“. Одновременно с атаками переднего края противник наносил сильные авиационные удары по нашим тылам.
Основной удар (силами 3-й танковой группы и пехотных дивизий 9-й армии) противник нанес в направлении Канютино — Холм-Жирковский, т. е. в стык 30-й и 19-й армий. Чтобы представить силу удара врага, достаточно одного примера: против четырех стрелковых дивизий 30-й армии противник ввел в сражение 12 дивизий, из них три танковые и одну моторизованную общей численностью 415 танков. Войска 30-й и 19-й армий проявили огромное упорство, стойко удерживали свои позиции. Но большое превосходство врага в силах вынуждало нас отходить.
Ценой огромных потерь противнику удалось прорвать наш фронт и к исходу дня 2 октября продвинуться в глубину на 10–15 километров. В результате авиационного удара по командному пункту фронта, находившемуся в Касне, у нас были потери, но так как все средства связи были укрыты под землей, а руководящие работники штаба были заранее рассредоточены, управление войсками не было нарушено. С утра по моему распоряжению силами 30-й, 19-й армий и частью сил фронтового резерва, объединенных в группу под командованием моего заместителя генерала И. В. Болдина (в состав этой группы входили три танковые бригады, одна танковая и одна стрелковая дивизии, в общей сложности до 250 танков старых образцов), был нанесен контрудар с целью остановить прорвавшегося противника и восстановить положение. Однако ввод фронтовых резервов и удары армейских резервов положения не изменили. Наши контрудары успеха не имели. Противник имел явное численное превосходство над нашей группировкой, наносившей контрудар. Правда, 19-я армия на большей части своего участка фронта отбила все атаки врага. Однако противник овладел Холм-Жирковским, устремился к Днепру и вышел в район южнее Булешова, где оборонялась 32-я армия Резервного фронта.