- Ой, Костя, как же тебе идет маршальская форма!.. Я в тебя заново влюбилась... Не стой как монумент, повернись!.. Снимай китель, я разглажу на спине складку... Вот так... Подними рукав!..
24 мая, ровно в 18 часов, Рокоссовский уже был в Кремле, где Калинин ему, Коневу, Жукову, Малиновскому и Толбухину вручил ордена «Победа»*. Вечером он уже находился в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца. Здесь Правительство устраивало прием в Честь командующих войсками Советской Армии.
Много воды утекло с тех пор, как он впервые в 1937 году посетил этот исторический зал во время чрезвычайного 17 съезда Советов Российской Федерации. Ему почему-то вспомнились заседания того съезда. Он четко видел Сталина в окружении своих соратников-подхалимов. Он помнил, как страсти зала разбивались о надменное спокойствие вождя. «Неужели нужны такие глубокие потрясения, как война, чтобы переоценить многие ценности?» - подумал он, расхаживая по залу, где еще было мало народу.
Теперь он был иного мнения о Сталине. Он хорошо изучил его во время войны. Ему показалось, что Сталин резко отличался от того человека, который прятал себя под строгой и суровой маской. Сталин военного времени не чурался героических страниц истории России, был более человечным и внимательным к людям, мог спокойно выслушать мнение других. Рокоссовский сам убедился в том, что он мог принимать не только свои решения, но и утверждать чужие, умел быть любезным и обходительным.
Перебирая в памяти подробности того съезда, Рокоссовский вспомнил Валентину Круглову, их встречу на Брянском фронте. Улыбаясь добродушно-печальной улыбкой, он вспоминал эту женщину, пока в зал валом не повалили военные.
Рокоссовский, оживленный, довольный, улыбающийся, стоял в толпе командующих армиями, с которыми он добывал победу на фронте - их набралось около четырех десятков человек, - и обменивался репликами. Дружеские объятья, рукопожатия, восклицания.
- О, какой молодец! Здоров! Прямо кровь с молоком! С Победой тебя!.. . <
- Помню, товарищ маршал! Помню, как же. Если бы не вы, меня бы заклевали! - восклицал Галанин.
- А здорово вы меня тогда подковырнули, - произнес Попов. - Ох, здорово!
- О чем речь, Степаныч? - спросил Рокоссовский.
- Это когда красавец мужчина, то есть я, просил летчиц подавить опорный пункт, название его, убей, не помню,
- Грайфехтгаген, - расхохотался Рокоссовский. - Было, было, ничего не скажу.
- Ну что, хитрец Павел Иванович, война кончилась, теперь кого будешь обманывать?
- Женщин, товарищ маршал, я по ним очень соскучился, -ответил Батов, вызвав всеобщий смех.
- Константин Константинович, мы так и не закончили разговор о берлинской операции, - сказал Чуйков.
- Дорогой Василий Иванович, после драки кулаками не машут. Теперь говорить об этом поздно.
- И все-таки мы к этому вопросу когда-нибудь вернемся.
- Когда-нибудь - да, но только не сейчас.
Отдельные командующие фронтами, заложив руки за спину, ревниво поглядывали на Рокоссовского, окруженного доброжелательным вниманием, и меряли зал короткими шагами, делая вид, что они еще не отошли от фронтовых будней.
В этот торжественный вечер в Георгиевском зале было произнесено много тостов. Дошел черед и до командующих фронтами.
Молотов, которому было поручено произносить тосты, поднял бокал в очередной раз.
- Теперь я предлагаю тост за маршала Рокоссовского, - говорил он, - героя Сталинградской битвы, которая явилась историческим поворотом в нынешней войне, полководца, руководившего операциями в Белоруссии, изгнавшего немцев из Данцига и Штеттина.
Из-за столов, улыбаясь и блестя орденами, к Рокоссовскому потянулась вереница генералов, чтобы высказать ему свою признательность и пожелать здоровья.
Под конец допоздна затянувшегося вечера выступил Сталин.
- Я поднимаю тост за здоровье русского народа... -г Сталин говорил о допущенных ошибках. О том, что были моменты отчаянного положения в первые годы войны, когда наша армия отступала, о жертвах, на которые пошел русский народ во имя победы. В заключение произнес: - Спасибо русскому народу за доверие!
После выступления артистов Рокоссовский с букетом роз направился домой, где, несмотря на поздний час, его ждали жена и дочь.
За праздничным столом они просидели более часа. Заметив, что муж чувствует себя усталым, Юлия Петровна сказала:
- Впереди у нас много времени, еще наговоримся. Отпусти, доченька, отца, видишь, он от усталости валится с ног:
В мае - июне 1945 года памятные события следовали одно за другим. Через неделю после кремлевского приема, 2 июня, в газетах был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР, где за образцовое выполнение боевых заданий Верховного Главнокомандования по руководству операциями на фронте в районе Померании и достигнутые в результате этих операций успехи Рокоссовский был награжден второй медалью «Золотая Звезда» Героя Советского Союза.
В этом же месяце его ждала еще одна новость. Через несколько дней после завершения войны Сталин издал приказ - подготовить и провести в Москве Парад Победы.
После завершения подготовительной работы было созвано совещание, на которое пригласили командующих фронтами. Когда был доложен подробный ритуал парада, возник вопрос: кто будет принимать парад и кто будет им командовать?
Все единодушно считали,что, как принято во всех странах, парад должен принимать Верховный Главнокомандующий.
Сталин, посасывая трубку, ходил по кабинету, слушал выступавших и молчал. Затем подошел к столу, где сидели маршалы, оглядел их и сказал:
- Принимающий Парад Победы должен выехать на Красную площадь на коне. Я же на коня садился только один раз в своей жизни, и то, когда убегал из ссылки. Я уже стар, чтобы гарцевать на коне.
Многие, в том числе и Рокоссовский, начали возражать:
- Не обязательно только на коне. Верховный Главнокомандующий Президент США Рузвельт парады принимает на машине, а мы чем хуже?
- Рузвельт - другое дело, - усмехнулся Сталин, - у него парализованы ноги. Не будем отклоняться от традиций - на Красную площадь надо выехать на коне.
Отдельные командующие фронтами с ним согласились.
Сталин прошелся, раздумывая, по кабинету, потом подошел к столу и остановился.
- У нас есть старые кавалеристы - Жуков и Рокоссовский -пусть один принимает парад, а другой им командует.
Сводные полки (по тысяче человек от каждого фронта) тренировались на центральном аэродроме. Военные ателье шили и подгоняли обмундирование.
Для принимающего парад и командующего парадом подобрали коней. Жукову - белого, Рокоссовскому - вороного'. Маршалы занимались парадом сами: подбирали знамена, формировали полки, занимались тренировками. За пару дней до парада все было готово.
4
Накануне парада Рокоссовский лег спать поздно, но это не мешало ему подняться с рассветом. Он глянул в окно. О, ужас!
На улице шел дождь. Темным покрывалом затянуло небо и -никакого просвета.
Конечно, никто отменять парад не будет - придется топать по лужам.
Юлия Петровна и Ада поднялись еще раньше. Они утюжили, чистили до блеска ордена, медали, шпоры, заглядывали в тревожные глаза маршала:
- Папочка, что еще надо сделать?
Они помогли ему одеться в новенькое маршальское обмундирование, и к 8-ми часам утра Рокоссовский уже был на площади, куда стекались полки, танки, артиллерия, заполняя улицу Горького, площадь Революции и Охотный ряд.
В 9.45 на трибунах волна рукоплесканий: нй Мавзолей поднимаются руководители страны.
Рокоссовский, как заправский наездник, занимает место для движения навстречу принимающему парад маршалу Жукову. Чем ближе к 10 часам, тем чаще стучит сердце командующего парадом. Рокоссовский ловил себя на мысли, что он редко так волновался даже перед самым сложным сражением.
Кремлевские куранты начинают бой. Ровно с десятым ударом из ворот Спасской башни, уверенно держась на лошади, выезжает Жуков.