Рокоссовский испугался, что то, о чем они сегодня говорили, вместо дела может сослужить плохую службу многим военачальникам. И он будет выглядеть как доносчик, С тяжелым чувством разочарования он подумал о том, что зря вступил в эту полемику.
Переживания генерала, похоже, уловил Сталин. Он встал, остановился у стола и стал сосредоточенно выбивать из трубки пепел в стеклянную пепельницу. Он явно хотел дать ему время успокоить свои нервы.
- Я хорошо понимаю вас, товарищ Рокоссовский, - сказал тихо Сталин. - Этот разговор мне нужен для того, чтобы в дальнейшем делать правильные выводы и допускать меньше ошибок.
По всей вероятности, он выбрал для откровенного разговора Рокоссовского не случайно. Сталину доложили еще раньше, в 40-м году, когда Рокоссовского освободили из тюрьмы, что он талантливый военный специалист, культурный, начитанный и выдержанный человек. Выбор на Рокоссовского, видимо, пал и потому, что он, в отличие от многих военных, без паники встретил войну и организованно вступил в бой с фашистами.
- Вы хотите сказать, что указания свыше были иногда необдуманными и даже вредными? - Сталин набил трубку и снова задымил.
- Именно так.
- Приведите убедительный пример такого положения, - сказал Сталин, сделав ударение на слове «пример».
- Можно об этом судить по содержанию оперативного пакета, который был мною вскрыт в первые часы войны. Содержание его подгонялось под механизированный корпус, закончивший период формирования и обеспеченный всем, что положено по штату. А реально мы находились в начальной стадии формирования. Поэтому Генеральный штаб и округ поставили перед нами непосильные задачи. А это напрямую связано с неоправданными потерями людей и техники.
- Как вы думаете, почему они так поступили?
- Это делалось, Думаю, для того, чтобы оправдать себя в будущем, ссылаясь на то, что приказ для «решительных» действий был отдан. А отдуваться будут те, кто его не выполнил.
- Что, по-вашему, надо было делать командованию Юго-Западного фронта в сложившейся ситуации?
- Когда были установлены направления главных ударов, основные группировки немцев, надо было срочно отводить войска в старый укрепленный район. Но время было упущено.
- Тогда чем же занималось командование фронта? - спросил Сталин с нотками недовольства в голосе.
- Оно без пользы затыкало бреши, образовавшиеся от ударов противника. Люди бросались на верную гибель, хотя заранее явно было видно, что таким способом немцев остановить нельзя.
- У нас еще много головотяпства, - сказал Сталин, откинувшись на спинку стула. - Скажите, как Вы относитесь к генералу Павлову*?
- В настоящее время я его плохо знаю. Когда я командовал дивизией в Белорусском военном округе* он был у меня посредственным командиром полка.
Сталин вызвал Поскребышева.
- Шапошников прибыл?
- Да, прибыл.
- - Пусть заходит.
Маршал Борис Михайлович Шапошников, только что сменивший Жукова на посту начальника Генерального штаба, разложил на столе карту и с разрешения Сталина коротко доложил обстановку на Смоленском направлении.
- После отхода советских войск из Белоруссии командование самой мощной немецкой группировки - группы армий «Центр», не ожидая подхода полевых армий, начало наступление двух танковых групп. Мы думаем, что цель этого наступления - окружение и уничтожение наших войск на смоленском направлении. Этим самым гитлеровцы хотят открыть дорогу на Москву. Используя свое явное превосходство в живой силе, танках, артиллерии и авиации, противник форсировал Днепр на участке Орша - Рогачев и стремится овладеть господствующими высотами к югу от Ельни и к востоку от Ярцево. Командование вновь сформированного Резервного фронта еще не овладело обстановкой. На наиболее опасных направлениях создаются пять армейских групп. Перед ними ставится задача - нанесение контрудара в общем направлении на Смоленск с целью восстановления связи с 20-й и 16-й армиями и оказания им помощи в выходе из окружения.
Сталин, склонившись над картой, выслушал доклад Шапошникова, а затем сказал:
- На пост командующего группой, действующей под Ярце-вом, назначаетесь вы, Константин Константинович.
С тех пор и до конца войны Рокоссовского и Шапошникова Сталин называл по имени и отчеству, а остальных, в том числе и Жукова, только по фамилиям.
- Есть, товарищ Верховный Главнокомандующий! - принял «строевую стойку» Рокоссовский. - Постараюсь ваше доверие оправдать!
- Какие дивизии и полки входят в состав группы? - спросил Сталин у маршала.
Шапошников покраснел и ничего не ответил.
- Подчиняйте себе все, что найдете по дороге от Москвы до Ярцева, - произнес Сталин, пожимая генералу руку. - Более конкретно получите задачу у командующего фронтом Тимошенко.
Глава четвертая 1
После тяжелого разговора со Сталиным, спустя два часа, Рокоссовский с небольшой группой молодых выпускников академии М.В. Фрунзе на двух автомашинах, на которых были зенитные пулеметы и радиостанция, выехал из Москвы. К вечеру этого же дня новое «соединение» прибыло на фронт.
Когда группа подъезжала к Касне, где располагался командный пункт маршала Тимошенко, на горизонте пылал яркий июльский закат. Над верхушками леса висела ярко-багровая полоса, будто предвестница кровавых боев в этой красивой лесной стороне.
Рокоссовский представился командующему фронтом и познакомился с обстановкой. Она была более чем серьезная. Поступали непроверенные сведения о воздушных десантах и появлении танковых частей противника в районе Ярцёво, с некоторыми армиями не было связи.
Темной ночью Рокоссовский выехал в район Ярцево. Маршал напутствовал:
- Подойдут подкрепления - получишь две-три дивизии, а пока подчиняй себе все, что попадется под руку. Я надеюсь, что противодействие на Ярцевском рубеже будет прочным.
В короткое время Рокоссовский собрал большое количество людей. К нему стекались пехотинцы, артиллеристы, связисты, саперы, медицинские работники. В местных колхозах он раздобыл несколько грузовиков. В процессе боев в районе Ярцево началось формирование соединения, которое официально называлось «группой Рокоссовского».
Ярцево уже было захвачено противником, и генерал в спешном порядке организовал оборону по реке Вопь. Здесь под руководством командующего складывался уникальный коллектив руководителей, которые впоследствии были его соратниками почти на протяжении всей войны. В первую очередь это начальник штаба М.С. Малинин, начальник связи П.Я. Максименко, начальник артиллерии В.И. Казаков, начальник бронетанковых войск Г.Н. Орел. Это они под бомбами и артиллерийским огнем приучали необстрелянных бойцов к окопам, учили их обороняться и наступать.
Бои на ярцевском рубеже шли днем и ночью. Группа несла большие потери, но и противник не продвинулся к югу и не смог окружить армии, сражающиеся под Смоленском.
На КП, расположенный в некотором удалении от фронта, зашел Рокоссовский.
- Слушай, Михаил Сергеевич, - обратился он к начальнику штаба полковнику Малинину, - я только что с передовой. Не могу понять, почему наша пехота ведет жиденький огонь по наступающему противнику? В основном мы выезжаем за счет артиллерии. В чем дело, ты можешь мне сказать?
- С ходу ответить на этот вопрос трудно, - произнес Малинин. Он подошел к умывальнику, протер холодной водой глаза, виски.
- Так вот, слушай, мой друг. Я добрался до ячейки и сменил
сидящего там солдата. Сидя в ней, я сознавал, что слева и спрд-^ ва находятся такие же бойцы, как и я. Но понимаешь, какая штука? v
- Стоило ли вам так рисковать?
- Стоило, Миша, — Рокоссовский закурил папиросу. - Как ты знаешь, я старый солдат, был не в одной Передряге. Сознаюсь откровенно, я чувствовал себя в этом гнезде, как трусливый заяц в своей норе. Меня все время не покидало желание выбежать и заглянуть, сидят ли мои товарищи в своих гнездах или они уже давно их покинули.
- Ну, если ощущение тревоги не покидало вас, то легко можно представить себе, как трепещет солдат, впервые попавший в бой, - сказал Малинин, вытирая полотенцем свое круглое лицо. -Но наши уставы учат строить оборону по ячеечной системе. Мол, пехота будет нести меньшие потери от огня противника.