- Против левого фланга нашей армии, - говорил командарм, - это значит против вашей дивизии и полка курсантов развернулись четыре танковых дивизии и моторизованная дивизия СС под названием «Рейх». Это очень серьезная сила. Прошу это иметь в виду.
- В случае необходимости, на что мы можем рассчитывать в ходе боя? - спросил Панфилов.
- Для этого мы привлекаем корпус Доватора. За счет сибирской дивизии Белобородова создаем глубину обороны. При необходимости она вступит в бой немедленно.
Вскоре Рокоссовский был вызван к ВЧ.
- Командующий фронтом приказал, - говорил генерал Соколовский, - вашей армии нанести удар севернее Волоколамска по группировке противника.
- Срок подготовки?
- Одна ночь. Завтра утром вы должны атаковать волоколамскую группировку противника.
- Василий Данилович, вы же опытный военачальник и должны понимать, что такую ответственную операцию за ночь нельзя подготовить, - сказал Рокоссовский. - Переговорите с Жуковым. Я прошу отменить эту операцию. Или'же дайте мне больше времени для подготовки.
- Я разговаривал с командующим по этому поводу. В своем решении он непреклонен. Завтра утром я ему обязан доложить о начале операции.
Рокоссовский положил трубку и посмотрел на Панфилова отсутствующим взглядом, затем, словно опомнившись, сказал:
- Иван Васильевич, приказано провести наступательную операцию. Вызовите ко мне срочно Доватора и вашего начальника штаба.
Рокоссовский выполнил приказ Жукова - на рассвете 16 ноября нанес по противнику частный удар. На первых порах группе наших войск удалось вклиниться в оборону немцев на глубину до трех километров. Но в это же самое время гитлеровцы начали наступление на всем фронте 16-й армии и выдвинувшимся вперед частям пришлось срочно уносить ноги. Особенно трудно было группе генерала Доватора. Противник давил на нее со всех сторон. Лишь природная смекалка командира помогла конникам с большими потерями вырваться из этого клина и избежать полного окружения. Ни Рокоссовский, ни другие генералы так й не могли понять «стратегического» замысла этой операции, которая заранее была обречена на неуспех.
2
Итак, 16 ноября немецкие войска группы армий«Центр» перешли в наступление по всему фронту от Калинина до Тулы.
Рокоссовский и Лобачев находились на Щ1 дивизии Панфилова и наблюдали такую картину.
На позиции нашей пехоты сначала обрушился артиллерийский и минометный шквал огня. Создавалось впечатление, что весь наш передний край охвачен пожаром. Грохот орудий и раскаты взрывов слились в ровный протяжный гул. Самолеты, пикируя один за другим, с воем сбрасывали бомбы на позиции дивизии и курсантского полка. То и дело в воздухе завязывался бой немецких штурмовиков с нашими истребителями. Горящими факелами падали на землю те и другие.
- Пошли танки, - не отходя от треноги, хриплым голосом произнес Панфилов.
Несколько танковых клиньев группами по 15-30 машин, рассчитывая рассечь нашу оборону, со скрежетом ползли на позиции. Казалось, что танковые колонны не шли по земле, а плыли в огненном клубящемся тумане. Внезапно налетевший ветер унес плотный вал дыма и высветил пехотные колонны. Пехотинцы, пригибаясь к земле, табунами выскакивали из леса и на ходу сбивались в кучу за броней танков.
За пехотинцами выползали колонны машин с мотопехотой, гремели тягачи, волокущие пушки и тяжелые минометы.
Танки с пехотой подходили все ближе и ближе. Рокоссовский хорошо представил себе напряжение бойцов и командиров, сидящих в окопах и оглушенных взрывами снарядов и бомб.
- Залп дивизиона «Катюш»! - дал команду Панфилов.
Пронзительно завизжали снаряды, и в полосе нескольких
километров загорелась земля под ногами немцев. Мгновенно оправившись от удара снарядов, танки с поредевшими колоннами пехоты продолжали движение.
Наблюдательный пункт Панфилова находился впереди КП, на опушке леса. Он был сооружен В густых кронах елей и с помощью оптики позволял обозревать довольно-таки большой участок боя. Рядом с грубо сколоченной лестницей были вырыты щели - убежища, где находилась связь.
Рокоссовский часто спускался вниз и вел разговор с начальником штаба Малининым, который постоянно держал его в курсе боев на остальных участках фронта.
Танки подошли к рубежу, когда артиллерия могла вести огонь на поражение, но Панфилов медлил с открытием шля, чтобы не обнаруживать свои позиции и не нарваться на артиллерийский огонь противника.
- На каком расстоянии откроет огонь артиллерия? - спросил командарм.
- Примерно с четырехсот метров, - ответил Панфилов. Бинокль в его руке слегка подрагивал. - На местности имеются хорошо видимые ориентиры, и командиры будут открывать огонь самостоятельно.
И в это время перед батареями, размещенными в полосе первого рубежа, мелькнули языки пламени, и в воздухе повисли облачка темного дыма, затем прокатился протяжный залп.
Вспышками орудий озарияся весь передний край. Затарахтели малокалиберная зенитная артиллерия и счетверенные пулеметные установки. Открыла огонь пехота.
Многие немецкие танки приостановились - одни были окутаны густым черным дымом, другие - крутились на месте, у третьих - были сорваны башни. Уцелевшие танки гитлеровцев, открывая беспорядочный огонь, пытались уклониться от огня наших батарей. Танки, шедшие сзади, напирали на них и тоже попадали под огонь. Солдаты ложились, вставали, ползли. Поле бея напоминало растревоженный муравейник.
А когда Панфилов ввел новый дивизион артиллерии и удачно накрыл пехоту, Рокоссовский, улыбнувшись, сказал:
- Молодец, Иван Васильевич, так держать? - Онловернулея к Лобачеву: - Алексей Андреевич, пошли, нам тут делать нечего,
Лобачев отправился в курсантский полк, где тоже шел горячий бой, а командарм уехал на основной КП армии в Устинове. Вдоль фронта он дважды попадал под обстрел самолетов противника, которые постоянно патрулировали над шоссе Волоколамск - Москва и гонялись почти за каждой машиной.
Малинин, как всегда, аккуратно вел карту и досконально знал обстановку.
- На участок курсантского полка непрерывно идут атаки, -говорил Малинин, склонившись над картой. - Сибирская дивизия вступила в бой левее панфиловской и ведет его успешно.
Рокоссовский глянул на круглую и добродушную физиономию начальника штаба, вымазанную синими чернилами, и ухмыльнулся. Он чувствовал теплую Дружескую привязанность к этому трудолюбивому, беспокойному и неугомонному человеку, которого узнал не так давно, но проникся к нему глубоким чувством уважения.
Именно в этот день, в разгар самых кровопролитных боев, у разъезда Дубосеково совершили свой всемирно известный подвиг двадцать восемь героев из панфиловской дивизии во главе с политруком Василием Клочковым. Его слова «Велика Россия, а отступать некуда» облетели всю страну, а для армии явились живым примером, как надо защищать Родину.
17 ноября противник ввел в бой новые части и усилил давление. Ему способствовали в данном случае морозы, сковавшие болота, - танки и моторизованные части получили свободу действий. В связи с погодой немцы изменили тактику. Когда им не удавалось обойти наши позиции, они в прорыв бросали большое количество танков, массированно применяли артиллерию и авиацию.
В ответ армия Рокоссовского применяла маневр батареями, отдельными орудиями и танками. Им часто удавалось перехватывать танки противника и выводить их из строя. А подвижные группы саперов ставили на путях возможного появления техники фугасы и мины.
В 16-й армии не было резерва, и противник имел подавляющее преимущество в танках и авиации, поэтому она вынуждена была постепенно отходить. За три дня боев она отошла кое-где на 3-8 километров. Но прорвать оборону армии немцы не смогли.
Рокоссовский находился на КП, когда к нему подошел в подавленным настроением Малинин.
- Константин Константинович, на наблюдательном пункте, где вы были, погиб генерал Панфилов.