В стылом, густо усеянном мигающими звездами небе, едва-едва забрезжил рассвет. Было тихо, на морозе время от времени трещали деревья.
На опушке леса замерло более десятка танков; по снежному полю рассыпалась пехота. Слева нарушил тишину орудийный выстрел. Еще один, сразу несколько - это работала полковая разведка. К атаке было все готово, и Казаков нетерпеливо поглядывал на часы.
. На НП прожужжал зуммер. Командир дивизии поднял трубку и изменился в лице.
- Вы что, шутить вздумали?.. Этого не может быть!
- Что там произошло? - спросил Рокоссовский с тревогой в голосе.
- Говорите с командующим, - Чернышев передал трубку. -Это командир полка.
- Я слушаю.
- Рядом со мной находятся четыре жителя города. Они в один голос утверждают, что немцы в спешном порядке покидают Сухиничи.
- Что вы предприняли?
- Выслал в город усиленную разведку и направил туда батальон пехоты с двумя танками.
- Хорошо, держите с нами связь. - Рокоссовский отошел от телефона и опустил голову в раздумье.
- Очередные фашистские штучки! - воскликнул Казаков, когда командир дивизии сообщил о содержании разговора.
- Конечно, трудно в это поверить, - сказал командарм и глянул на Казакова. - От артогня пока воздержись.
Со стороны города были слышны пулеметная стрельба, нечастые разрывы снарядов. Все стояли в напряжении и ждали.
Чернышев снова поднял трубку. Лицо его покрылось красными пятнами.
- Спасибо, молодец! Так и надо было! Правильно. Орден за мной!
- Ну что? - улыбнулся Рокоссовский. - Подтвердилось?
- Да, подтвердилось. По докладу командира полка, немцы
драпанули из Сухиничей. Разведка, танки и полковая артиллерия уже в городе, . ..... ■ ■
- Ура-а! - вырвалось у начальника бронетанковых войск Орла. Как специалист он хорошо понимал, что десяток танков для штурма города - это капля в море. Рокоссовский связался с Малининым.
- До выяснения обстановки в штаб фронта пока не доносить. Поставить задачи обеим дивизиям и выделить отряды для преследования и разведки. Подготовить КП к перемещению в город, ко мне выслать оперативную группу со средствами связи. Миша, действуй!
Вероятно, дезинформация ввела фашистов в заблуждение, и они решили унести ноги из города. Впоследствии пленные гитлеровцы это подтвердили.
Итак, задача, поставленная командующим фронтом, была выполнена - Сухиничи находились в наших руках.
Когда вечером Рокоссовский доложил в штаб фронта: «Сухиничи взяты. Город очищается от автоматчиков», - оттуда последовал немедленный ответ: «Рокоссовскому и Лобачеву. Взяты ли Сухиничи? Что значит «очищаются от автоматчиков»? Ответьте, есть ли в городе немцы?» На что Рокоссовский ответил, что штаб его находится в городе.
В Сухиничах были видны следы поспешного бегства фашистов. На улицах валялись брошенная техника, горы боеприпасов. Во дворе, где квартировал фон Гильс, находилась новенькая легковая машина.
Немцы в шести километрах южнее города организовали прочную оборону. К вечеру в штаб фронта повалили корреспонденты, известные писатели. Некуда было деваться - пришлось отмечать успех нового соединения. Как же, взят такой важный железнодорожный узел, да еще без крови. Словом, был повод хотя бы немножко расслабиться.
В железнодорожной столовой был накрыт стол. Стараниями Ильи Эренбурга и Лобачева нашлись и горячительные напитки. У стола хлопотали две симпатичные девушки. Поначалу они растерялись перед наплывом именитых гостей, а потом притащили из соседних домов стулья, Чашки, тарелки, ножи и вилки.
Пока собирались гости, Рокоссовский дал ряд распоряжений Малинину, проверил, как выполняется приказ по нейтрализации артиллерийских точек противника, цз которых велся огонь по городу.
Когда он вошел в столовую, его встретили аплодисментами. В хорошо подогнанной форме генерал-лейтенанта, высокий, стройный, с улыбающимися синими глазами, он выглядел сегодня моложе своих сорока пяти лет.
Держался он просто, естественно, как человек, не умеющий подделываться под чьи-то вкусы и настроения. На его мужественном, обветренном войной и морозами лиде отражалось все, чем он жил в эту минуту, - удовлетворение от того, что он сегодня сделал для освобождения города. Ему было лестно находиться в обществе этих людей.
Он занял в центре стола отведенное для него место и сразу же подчинился общему настроению: поднимал тосты, смеялся, рассказывал анекдоты, улыбался женщинам, которые тянулись к нему, как бабочки на свет. Он чувствовал себя своим среди этих ярких, интеллигентных людей.
Веселое настроение не покидало Рокоссовского до тех пор, пока он не переговорил со знакомым газетчиком Л. Кудреватых.
- Вы что-нибудь узнали об Андрее Белозерове? - спросил генерал. .
- Да; узнал, - ответил Кудреватых.
- Он жив?
- Говорят, жив.
-Где он?
- В НКВД мне дали справку, что Андрей Белозеров находится под следствием.
- В чем его обвиняют?
- Они мне об этом не сказали, сославшись на тайну следствия.
Где-то рядом разорвался снаряд, и в столовой со звоном посыпались стекла. Застолье оборвалось в самый разгар душевных бесед. Гости засуетились, смущенно стали прощаться, будто стыдясь своей торопливости, и быстро разошлись.
3
Потерпев поражение под Москвой, немцы не потеряли обороноспособности. Они продолжали перебрасывать войска с запада и укрепляли оборону. Ее основу составляли опорные пункты, расположенные в селениях или в рощах, промежутки между ними минировались, простреливались, усиливались проволочными заграждениями. Под домами строились блиндажи с бойницами для широкого обстрела. Танки закапывались в землю и представляли собой артиллерийско-минометные точки.
В начале февраля поступила директива фронта. Она требовала: «Удерживая прочно Сухиничи, наступательными действиями продолжать изматывать противника, лишая его возможности прочно закрепиться и накапливать силы».
Эта директива застала командарма на КП в Сухйничах. Она вызвала у него сомнения, но он никому об этом не сказал и поехал обследовать войска, пытаясь разобраться в причинах слабой эффективности нашего наступления. Вернувшись из войск, он поделился своими впечатлениями с коллективом управления армии.
Рокоссовский пришел к выводу: в сложившейся обстановке мы не в состоянии достичь решающего успеха в наступлении. Своими мыслями он решил поделиться с командующим фронта Жуковым.
- Ну, выкладывай, что у тебя наболело, - сказал командующий фронтом, когда Рокоссовский прибыл на КП, который располагался в лесу на окраине села в доме лесничества.
Жуков, заложив руки за спину, мерил тяжелыми шагами конференц-зал лесничества и, нахмурив брови, приготовился слушать командующего армией.
Рокоссовский, облокотившись одной рукой на трибуну, стоял у стола и следил за выражением лица своего непосредственного начальника.
- Что молчишь, говори, - сказал Жуков, повернувшись к командарму.
- Георгий Константинович, — начал осторожно Рокоссовский, - мне не совсем понятно, как можно «изматывать противника наступательными действиями, лишая его возможности прочно закрепиться и накапливать силы».
- А точнее можно?
- Противник заранее подготовил оборонительные рубежи и уже основательно на них закрепился, - продолжал Рокоссовский. - Гитлеровская Германия не связана военными действиями на западе, и помешать накапливать ей силы за счет переброски войск мы никак не можем. Наша армия такими средствами не располагает.