«Радиограмма Гитлера Паулюсу: «6-я армия окружена. Я знаю шестую армию и ее командующего. Я знаю, что в создавшемся положении они будут стойко держаться, 6-я армия должна знать, что я делаю все, чтобы ей помочь и выручить ее. Я своевременно дам ей свои приказы».
«Немецкое командование приказало: превратить подступы к Вертячему в зону смерти. С солдат и офицеров взять подписку -если сдадут Вертячий или сами сдадутся в плен, то семьи их будут расстреляны».
«Наши тексты, неоднократно передававшиеся на немецком языке по радио, и листовки, разбросанные в больших количествах на территории, занятой гитлеровцами, оказывают разлагающее влияние на солдат и офицеров. Растет недоверие к Гитлеру. Часть немецких офицеров переселена в солдатские землянки, чтобы улучшить надзор за солдатами».
Телефонный звонок оторвал Рокоссовского от бумаг.
- Да-да, это я.
- Товарищ командующий фронтом, - докладывал Батов. -Двумя дивизиями форсировал Дон.
-Когда?
- Сегодня ночью. -
- Превосходно. Выезжаю к вам немедленно.
Рокоссовский положил папку в сейф и сказал Белозерову:
- Андрей, так держать! Твоей работой довольны все.
-Спасибо. *
- Продолжай искать свою семью. Мои уже находятся в Москве и сразу же включились в борьбу с фашистами.
- Каким образом?
- Юлия Петровна участвует в работе Антифашистского комитета советских женщин, - с гордостью сказал Рокоссовский. - А дочь учится в школе разведчиков-связистов и собирается к партизанам в Белоруссию.
Командующий фронтом проводил Белозерова и сел в машину.
7
Время приближалось к полудню. Машина катилась по проторенной степной дороге, словно по битому стеклу. Она шла по земле, где только что прогремели бои. Глаза Рокоссовского тонули в сероватой мгле, окутавшей безбрежную степь. Солнце выглянуло сквозь плотные дымчатые облака и тут же спряталось, будто ему неприятно было смотреть на развороченные машины, танки, вспаханные снарядами мерзлые глыбы земли, кровавые пятна на потемневшем от гари снегу.
Чем ближе подъезжал командующий фронтом к позиции 65-й армии, тем больше он проникался убеждением, что эта грандиозная операция должна завершиться успешно. Теперь уже стало ясно, что на одном дыхании нельзя расчленить и разгромить окруженную группировку. Надо срочно брать Вертячий, замкнуть кольцо окружения и не дать возможности противнику закрепиться на внешнем обводе. Теперь это основная задача фронта. К вечеру Рокоссовский уже был на НП генерала Батова.
- Немцы ждут удара с севера, - докладывал Батов. - Там они укрепились основательно. -,Он показал на карте пулеметные точки, противотанковые орудия, надолбы, инженерные заграждения. - А мы, форсируя Дон, обойдем селение с юго-западной стороны. Здесь гитлеровцы не так сильны.
- Что ж, умное решение, - улыбнулся Рокоссовский.
Батов подтянулся, на лице его сияла довольная улыбка.
- Разрешите выполнять?
- Давай, Павел Иванович, покажи немцам, на что способен генерал Батов.
Донские берега окутала темень. По дороге, построенной саперами и морозом, катились танки и артиллерия. Доносился торопливый перестук топоров. К утру штурмовые отряды, поддержанные танками, медленно начали продвигаться в глубь селения с юго-западной стороны. Вторая группа, переправившаяся через Дон раньше, ударила по западной окраине, а третья - по северной. Командиры соединений донесли: встретили упорное огневое сопротивление.
- Что будешь делать, Павел Иванович? - спросил Рокоссовский.
- Там, где встречу сильное сопротивление, оставлю заслоны для блокирования, главными силами обхожу Вертячий с юга.
- Я бы тоже так поступил, - закурил папиросу командующий фронтом.
Утром следующего дня были получены донесения авиаразведки: замечено активное движение противника от Вертячего на восток.
К обеду передовые части армии уже были в 12 - 15 километрах восточнее селения и уничтожали отступающих фашистов. На внешнем обводе гитлеровцы были уничтожены полностью.
Рокоссовский и Батов зашли на КП немецкой дивизии. Увидев огромное помещение глубоко под землей - сверху двенадцать накатов бревен, - командующий фронтом сказал:
- Ничего себе устроились. Видно, собирались отсиживаться здесь не один месяц. - Он глянул на командарма и усмехнулся. -Фашисты только одного не учли.
- Чего именно?
- Что против них воюет невысокого роста, но крепкий телом, духом и умом русский генерал Павел Батов.
- Командарм покраснел, одобрительно посмотрел на Рокоссовского, засмеялся и ничего не сказал.
Вокруг хутора немцы построили целый подземный город: блиндажи с перекрытиями, защищавшими от 152-миллимет-ровых снарядов. Здесь были размещены армейский госпиталь и до двух тысяч наших бойцов, захваченных фашистами в плен летом 1942 года.
Все попытки немцев Остановить мощную группировку советских войск не увенчались успехом.
В фашистском тылу царила паника. Первый адъютант штаба 6-й армии В. Адам свидетельствует:
«От отдела снабжения до моста через Дон у Нижнечерской было уже недалеко, но то, что мы теперь пережили, превзошло все, что было раньше. Страшная картина! Подхлестываемые страхом перед советскими танками, мчались на запад грузовики, легковые и штабные машины, мотоциклы, всадники и гужевой транспорт, они наезжали друг на друга, опрокидывались, загромождали дорогу. Между ними пробирались, топтались, протискивались, карабкались пешеходы.
Тот, кто спотыкался и падал, уже не мог встать на ноги. Его затаптывали, переезжали, давили. В лихорадочном стремлении спасти собственную жизнь люди оставляли все, что мешало поспешному бегству... *
Оборонительная идея противника, после того как он оказался в «котле», была ясна: попытаться перемолоть наши силы и выйти из окружения. Вот что писал Э. Манштейн * в декабре 1942 года начальнику генерального штаба сухопутных сил Германии:
«Вполне возможно, что русские окопаются здесь и истекут постепенно кровью,в бесполезных атаках, что Сталинград станет, таким образом, могилой для наступающего противника».
Ноябрьское наступление закончилось. Площадь, на которой находились 22 дивизии противника, уменьшилась к этому времени в два раза. На первый взгляд, казалось - еще одно героическое усилие, и враг будет уничтожен. Но сделать это не удалось. Противник занял построенные нами укрепления и организовал прочную оборону.
Рокоссовский из своего КП связался по ВЧ со Сталиным.
- Товарищ Главнокомандующий, я считаю целесообразным операцию по ликвидации окруженной группировки противника поручить одному фронту - Сталинградскому или Донскому, подчинив ему все войска, действующие под Сталинградом.
- Мы обдумаем ваше предложение, Константин Константинович. - ответил Сталин. - К Вам выезжает начальник Генштаба Василевский, обсудите с ним все вопросы.
В Зварыгино, где размещался КП и штаб Донского фронта, шел спор и выяснялись точки зрения на дальнейший ход операции.
- Александр Михайлович, - говорил Рокоссовский на совещании руководства фронтом, которое проводил начальник Генштаба, - я предлагаю дать войскам хотя бы небольшой перерыв для перегруппировки сил. После направления трех пехотных дивизий и семи полков артиллерии на внешний фронт окружения мы ослабили и без того малочисленное соединения фронта. В создавшейся обстановке другого выхода нет. - Он вооружился указкой и подошел к карте. - Как мы видим, внешний фронт окружения проходит на удалении от 40 до 100 километров от «котла*. Это облегчает ликвидацию противника внутри кольца.
- Так в чем же дело? - спросил Василевский.
- А дело в том, что не хватает сил для проведения этой операции.
- Ставка требует в начале декабря начать новое наступление, - категорично заявил начальник Генштаба. - Пока люди горят энтузиазмом, это надо делать, чем быстрей, тем лучше.
- В данном случае энтузиазма мало, - сказал командующий фронтом. — Но если так остро ставится вопрос, я предлагаю проводить атаки без длительной артподготовки.