Когда речь зашла о проведении операции по разгромуНау-люса, Сталин вспомнил предложение Рокоссовского.
- Руководство по разгрому окруженной группировки противника под Сталинградом нужно передать в руки одного человека. - Он вышел из-за стола и направился к выходу. На полдороге остановился. - Сейчас действия двух командующих мешают делу. - Верховный оглядел членов комитета и спросил: - Кому поручим окончательную ликвидацию противника?
На выполнение этой важной, ответственной и почетной задачи были два претендента: командующий Донским фронтом генерал-лейтенант Рокоссовский и командующий Сталинградским фронтом генерал-лейтенант Еременко.
Члены Комитета Обороны, переглянувшись, молчали.
Каждый из них хорошо понимал, что сейчас они должны горько обидеть одного из двух боевых генералов. Но многие знали, что Сталин высоко ценил полководческий талант Рокоссовского и хотел, чтобы назвали его имя.
- Так кому поручим? - Сталин провел рукой по лицу, слегка поправляя усы.
-Рокоссовскому, - послышалисьголоса.
Один Жуков сидел молча и для отвода глаз листал какие-то бумаги.
Сталин пристально посмотрел на Жукова и, сделав несколько шагов по кабинету, заметил:
- А вы что молчите, товарищ Жуков?
Последнему выбирать было нелегко. Много лет, еще с ленинградских курсов, он знал того и другого. Он был твердо уверен, что оба заслужили почетное право добить Паулюса.
- На мой взгляд, оба командующих достойны, - ответил Жуков. - Еременко, конечно, будет обижен, если передать войска Сталинградского фронта под командование Рокоссовского.
- А что важнее - обида или интересы дела? - нахмурился Верховный, прикуривая трубку.
- Конечно, дело, - произнес Жуков.
- Сейчас не время обижаться, - отрезал Сталин и, сделав паузу, сказал: - Товарищ Жуков, позвоните Еременко и объявите ему решение Государственного Комитета Обороны. -
В этот же день 30 декабря в войска ушла директива:
«С 1 января 1943 года-57-ю, 64-ю и 62-ю армии передать в состав Донского фронта. Сталинградский фронт с 1 января ликвидировать. Средства, отпущенные Сталинградскому фронту для проведения операции «Кольцо» 57-й, 64-й и 62-й армиям, - передать Донскому фронту».
Эта телеграмма, как раз накануне Нового года, застала Рокоссовского в Зварыгино на КП фронта.
- Константин Константинович, поздравляю, - сказал Малинин, зачитав директиву с порога.
- Я уже знаю, мне звонил Жуков, - проговорил Рокоссовский. - Теперь знаешь, какая у нас главная задача?
- Конечно, уничтожить группировку Паулюса.
- С этой задачей мы справимся, меня тревожит другое.
- Что именно?
- Как избавиться от представителей Ставки, - сказал Рокоссовский. - Сталинградский фронт ликвидирован, и они могут двойным прессом навалиться на нас.
- Но они же вас побаиваются?
- Это единственная надежда, - улыбнулся командующий фронтом и подошел к Малинину. - Миша, у нас есть возможность впервые за годы войны по-человечески встретить Новый год. Передай Телегину, пусть возьмет все хлопоты на себя.
- Мы уже с ним об этом говорили. Думаю, встретим праздник по-настоящему. По моей команде летчики уже доставили настоящую елку, - довольно сказал Малинин.
Рокоссовский удивленно взглянул на начальника штаба.
- Да? Замечательно. Всех гостей, которые находятся в расположении фронта, надо пригласить на встречу Нового года.
- Обязательно, - весело произнес Малинин, уходя от командующего фронтом.
Рокоссовский закурил и подошел к окну, протер бумагой запотевшие окна и увидел утопающие в снежных сугробах дома с квадратными окнами, разрисованными морозом. В вечерних сумерках рядом с домами серебрились деревья. Надвигалась тихая морозная ночь. В холодной глубине неба уже проклюнулись , звезды.
Рокоссовский долго стоял в уединении и, взволнованный решением Ставки, думал о том, как переговорить с Еременко, чтобы тот не держал на него обиду. Он давно знал Еременко и видел в нем умелого военачальника с обостренным чувством собственного достоинства. Он представил себе на миг реакцию генерала на директиву Ставки и тут же подошел к аппарату.
- Девушка, милая, дайте мне командующего фронтом.
- Он просил его не тревожить.
- Скажите, что Рокоссовский звонит.
- Хорошо, попробую вызвать.
- Андрей Иванович, это ты?
-А кто же еще!
- Здравствуй, дорогой!
- Поиздеваться надо мной вздумал?
- Ни в коем случае. Извини, пожалуйста, что так получилось. Но это произошло не по моей воле. Впереди у нас еще много сражений, так что ты не принимай близко к сердцу. Ты сделал очень много, чтобы загнать Паулюса в ловушку. И я уверен, что ты провел бы операцию лучше меня.
- Ладно, Костя, не будем об этом. Я пропустил фронтовые сто грамм, и мне на душе стало легче. А то, что ты позвонил, молодец, я бы до этого не додумался.
- Андрей Иванович, я поздравляю тебя с Новым годом, желаю тебе здоровья и всего-всего хорошего.
Рокоссовский положил трубку, и его лицо светилось радостью - с души у него свалился огромный камень.
Командующий фронтом достал из сейфа карту, развернул ее на столе, вооружился цветными карандашами и начал намечать детали операции, которые не вошли в основной план.
2
В спортивном зале школы села Зварыгиио были накрыты праздничные столы. Посередине стояла новогодняя елка, украшенная подручными средствами, а краснощекий генерал Малинин исполнял обязанности Деда Мороза. На нем был вывернутый наизнанку солдатский тулуп и мохнатая, из белой овчины шапка.
Рокоссовский обзвонил всех командующих армиями, членов Военного Совета! дежурных телефонисток и для каждого нашел теплые, нестандартные слова.
Когда во втором часу ночи он зашел в спортзал, все гости уже были навеселе. Заметив Рокоссовского, Дед Мороз громовым голосом объявил:
- К нам пожаловал на встречу Нового года командующий 4^ Донским фронтом, гроза фашистов Константин Константинович Рокоссовский!
Привлекая взгляды гостей, генерал в некоторой растерянности остановился посередине зала. В новой форме, начищенных до блеска сапогах, он казался еще стройнее и выше. Он внимательно оглядел зал, и его взгляд остановился на единственной женщине в этой мужской компании. Та, держа в руках стакан водки, осторожно вышла из-за стола. Он успел рассмотреть ее раскрасневшееся лицо, фигуру. Она была молода, красива. По
излишнему румянцу на пухленьких щеках было заметно, что она охотно поддержала не один тост.
- Штрафную Рокоссовскому, штрафную! - звонко говорила писательница Ванда Василевская, стараясь не расплескать содержимое стакана.
- Ванда, дорогая, - взмолился Рокоссовский. - Я такими дозами никогда не пил.
По их поведению было видно, что они были знакомы.
- Такой крепкий и симпатичный мужчина и не может выпить стакан водки? - Она окинула взглядом гостей, ища их поддержки, и продолжала: - Вы когда-нибудь видели такое?
- Нет, не видели! - громче всех воскликнул Корнейчук, муж Василевской. Он уже был в хорошем подпитии.
- Нет, Ванда, не могу! - улыбаясь, открещивался Рокоссовский.
Василевская состроила обиженную гримаску и очаровательно надула губки.
- А если женщина хочет, чтобы вы это выпили. - Она поставила на ладонь стакан. - Тогда как?
- Чего хочет женщина, того хочет Бог, - рассмеялся генерал и взял стакан. - За Новый год! За новые наши успехи в борьбе с фашизмом! За здоровье всех присутствующих на этом Вечере! -Он опрокинул стакан водки и, взяв под ручку Ванду Василевскую, подошел к столу.
Он сидел между генералом Телегиным и Корнейчуком. Вскоре зашел разговор о пьесе писателя «Фронт».
- Вы читали эту пьесу? - спросил Корнейчук.
- Да, Александр Евдокимович, чйтал, - ответил Рокоссовский.
- Мы вместе с ней знакомились, - добавил Телегин. - Ваш командующий Горлов - колоритная фигура. Я таких видел на фронте, которые хвастались, как и он: «Я старый боевой конь. Я не привык ломать голову над картами».