Белозеров уцепился похолодевшими руками за подарки, которые он купил в Москве, и беспомощно опустил непокрытую голову. Мелко вздрагивали его плечи и поседевшие волосы: он беззвучно плакал.
Около часа он стоял перед памятником, затем молча положил на могилу подарки, закрыл калитку и ушел.
Глава семнадцатая 1
Самолет-приземлился на Центральном аэродроме. Еще толстым слоем лежал снег и дул прохладный ветер, но дыхание весны ощущалось повсюду: с крыш свисали ледяные сосульки, на асфальте таял снег, в затишках пригревало солнце.
Для тех, кто прослужил в Красной Армии более четверти века, вид встречающих был непривычным - на плечах у офицеров блестели погоны*.
- Куда мы попали? - улыбнулся Воронов, глянув на Рокоссовского.
- К белякам, - засмеялся генерал.
Торжественные и возбужденные встречающие взяли в плотное кольцо героев Сталинграда.
- Паулюс не с вами прибыл? - спросил один из генералов.
- Много чести, - ответил Рокоссовский.
С аэродрома они попали в кабинет Калинина, который вручил маршалу и генерал-половнику ордена Суворова первой степени*.
После церемонии награждения они направились в кабинет Сталина пешком. По дороге, посмотрев на иссеченное ветром лицо Рокоссовского, Воронов сказал:
- Завалиться бы теперь куда-нибудь в укромное местечко, да хотя бы денька три отдохнуть. Ты не против?
- Дельное предложение, - засмеялся Рокоссовский. — Надо внести его Верховному. Я бы проспал, не отрываясь от подушки, более суток.
- ззз -
Когда генерал и маршал вошли в кабинет Сталина, тот против обыкновения не остался за письменным столом, а, не ожидая доклада, торопливо пошел к ним навстречу. На его довольном, сдержанно улыбавшемся лице веселой хитринкой светились глаза.
- Поздравляю вас, поздравляю с успехом, - он подошел к каждому и двумя руками пожал им руки. - Вот так и надо. Замечательно у вас получилась операция. До конца еще не все понимают, какую битву вы выиграли.
После продолжительной беседы Сталин на прощание сказал:
- Константин Константинович, мы даем вам новую задачу. От того, насколько вы успешно ее решите, зависит многое в драке с гитлеровцами. В Генеральном штабе вам все объяснят подробно. Желаю успеха.
Было уже семь вечёра. Рокоссовский, выйдя из кабинета Сталина, позвонил в Генштаб. Там ему назначили встречу на одиннадцать часов следующего дня и предупредили, что после беседы придется сразу же убыть на фронт.
Теперь Рокоссовский предвкушал волнующую встречу с семьей. Прямо из приемной Сталина он переговорил с женой, которая, чувствовалось по голосу, едва сдерживала слезы.
Генералу во что бы то ни стало хотелось найти свои любимые цветы. После длительной разлуки с семьей он не мог явиться в дом без букета роз. Но где их в феврале достать, да еще в такое позднее время?
И он решился на отчаянный поступок. В приемной к нему подошел начальник охраны генерал Власик.
- Константин Константинович, я вас поз'дравляю с успешным завершением операции. Преклоняюсь перед вашим мужеством и талантом.
- Какой тут талант? - Рокоссовский задержал руку генерала. - Полтора года не видел жену, а достать букета роз не могу. За пять роз готов выложить любую сумму, а где купить - не знаю.
- Погодите немножко, - сказал Власик. - Попытаюсь помочь. - Он вышел в соседний кабинет и минут через десять вернулся.
- У вас машина есть? -•
-Есть.
- Езжайте на Арбат, дом 21. У первого подъезда ровно через час вас будет ждать женщина.
- Как ее узнать?
- Ее зовут Анна Аркадьевна. Она будет с букетом роз.
- Николай Сидорович, большое спасибо.
Вскоре Рокоссовский с богатым букетом роз поднимался на четвертый этаж. Он подошел к двери и, затаив дыхание, словно это было его первое свидание, остановился. Затем, поправив воротник полушубка, нажал на кнопку звонка.
- О, господи! Это он! - послышался голос жены.
Открылась дверь. На пороге стояла в праздничном вишневом
платье, с зачесанными набок, коротко подстриженными волосами, его жена. Она мгновение смотрела на мужа, потом бросилась ему на шею и заплакала.
- Ну, чего ты плачешь, Юленька? Как видишь, жив, здоров. - Он вручил ей букет роз и как-то холодно, будто солдата при вручении медали, поцеловал.
- Спасибо, Костя, спасибо, - растерянно говорила она. - Как давно мне не дарили розы! Спасибо тебе, дорогой.
- А где же Ада? - спросил он, снимая верхнюю одежду.
- Ада сегодня дежурит, - ответила Юлия и поставила на стол вазу с цветами. - Она не стала отпрашиваться, сказала, что завтра вечером подъедет.
- Вечером меня уже в Москве не будет, - сказал Рокоссовский, присев на стул . - А мне хочется ее видеть. Но ничего, что-нибудь придумаем.
- Костя, ну как же это так - не успел приехать и снова на фронт? - Она прижалась щекой к его плечу. — Мы же столько не виделись!
- Я бы рад побыть с вами, но не позволяет обстановка.
Жена посмотрела на него печальным взглядом и замолчала. Ей показалось, что муж выглядит таким же усталым и худым, как и тогда, когда вернулся из тюрьмы. Немножко постарел. На лице обозначились новые морщинки, виски стали почти седыми. Но глаза такие же голубые, добрые и насмешливые.
- Не узнаешь? - он обнял жену за плечи.
Она промолчала. Ей казалось, что в нем появилось что-то чужое, далекое и казенное. В голове промелькнул сумбур сомнений и догадок. Она часто слышала от подруг, что многие военачальники на фронте имеют так называемых полевых походных жен. «Нет, нет, мой Костя не такой», - вдруг подумала она и пошла накрывать праздничный стол.
Рокоссовский окинул взглядом комнату: на стене он заметил целую галерею его фотографий, вырезанных из газет и журналов. Он подошел к ним и начал рассматривать: вот он под Вязьмой среди артистов, а тут он позирует фотокорреспонденту во время битвы под Москвой. «Фу, какая сухая физиономия, — подумал он. - Самоуверенный петух. Даже неприятно смотреть. На допросе Паулюса сижу, будто аршин проглотил. Надо поменьше маячить перед камерами и фотоаппаратами. Новый пуп земли объявился».
Но то, что его родные по крупицам собирают сведения о нем, ему, разумеется, было приятно.
Он зашел в кухню.
- Молодцы, помните обо мне.
- Ты наш кумир.
- Я очень тронут. - Он поцеловал жену в щеку.
- Знаешь, Костя, мне не дает покоя Ада, - сказала жена, заваривая чай. ,
- А что такое?
- Не дай бог, она улетит к партизанам в Белоруссию, я сойду с ума. Мне хватает и тебя.
- Люлю, дорогая, не беспокойся, ее туда никто не пошлет.
- Ну да, скажи кому-нибудь другому. Она бредит партизанами и днем, и ночью. Ждет не дождется, когда покинет Москву.
- Скажу тебе по секрету, - Рокоссовский, улыбаясь, нагнулся к её уху. - После того как попал в плен сын Сталина Яков, появилось негласное указание: детей выдающихся личностей не посылать на передовую, чтобы противник, в случае чего, не мог их шантажировать.
- Ой, слава богу, - перекрестилась Юлия и, подумав, спросила: - А ты разве выдающаяся личность?
- Повернись к стене и посмотри на фотографии, - засмеялся Рокоссовский.
Они долго сидели за столом и отвечали друг другу на тысячи вопросов, и все равно обо всем не успели переговорить. После долгой разлуки они снова шли навстречу друг другу. Рокоссовский чувствовал, что даже при коротком сумбурном свидании, которое, видимо, неизбежно в подобных случаях, он по-прежнему любил жену и без нее не представлял себе дальнейшей жизни.
Утром следующего дня он заехал в школу, где училась дочь, которая познакомила своего знаменитого отца с начальством, и вернулся с ней домой. Тут же подвернулся какой-то фотограф, и теперь мы имеем возможность видеть снимок семьи Рокоссовского, датированный февралем 1943 года.
В центре сидит генерал-полковник Рокоссовский. Лицо-его задумчивое, серьезное. Кто знает, о чем он думал в этот миг? Он вновь уезжал на войну, где уже был несколько раз на волосок от смерти. Справа, в темном платье, с обнаженной красивой шеей и пышной прической, влюбленными глазами смотрит на него жена. Кажется, она чувствует твердость и тепло его руки, за которую держится, ощущая желание идти за ним хоть на край света. Обняв обеими руками' за шею, повисла на его левом плече дочь Ада. Она в белой кофточке, с черной шапкой волос, с челкой, почти закрывающей глаза. Она светится радостью. Она так соскучилась по своему отцу, что не желает отходить от него ни на шаг.