— В укрытие!
Как только генералы завалились в окоп, вокруг раздались оглушительные взрывы, с бруствера посыпалась земля, завизжали осколки…
Жуков, заметив звезды на фюзеляжах самолетов, сказал:
— Это наши штурмовики осваивают реактивные снаряды.
— Они специально бьют по командующему фронтом, чтоб убедить его, что они мастера своего дела, — произнес Рокоссовский, примостившись к стенке окопа. Плечи у него тряслись от смеха. — Хочешь не хочешь, а придется поощрять.
Отряхивая пыль с гимнастерки, Жуков что-то буркнул себе под нос и замолчал. К полудню войска 16-й армии были остановлены и по приказу командующего фронтом перешли к обороне. На этом ее наступательные действия под командованием Рокоссовского закончились.
В самом начале июля командарм находился на КП и заслушивал заместителей и начальников служб по результатам поездки в войска.
— Товарищ командующий, на ВЧ Жуков. Просит вас к телефону, — доложил дежурный штабист.
Поздоровавшись, командующий фронтом спросил:
— Как ты считаешь, Малинин справится с должностью командарма?
— Да, разумеется, — ответил Рокоссовский, взглянув на начальника штаба. — Это очень толковый генерал. А в связи с чем возник этот вопрос?
— Ставка предполагает назначить тебя командующим Брянским фронтом. Есть возражения?
— Может, не стоит уходить мне из армии?
— Это решено окончательно, — категорично заявил Жуков. — Предупреди Малинина и немедленно выезжай в Москву.
В Москве только что прекратился дождь; по небу, толкая друг друга, уходили на юг облака; то в одном, то в другом месте между ними появлялись прогалины, из которых выглядывало солнце. Кое-где на асфальте блестели лужи; сердитый ветер стряхивал с деревьев последние капли дождя.
Когда машина с кремлевским пропуском мчала Рокоссовского к Боровицким воротам, он думал не о том, как в 1937 году он шел сюда пешком в Большой Кремлевский Дворец — это уже давно прошло, — а о том, что скажет ему сегодня Сталин. После их откровенной беседы в Кремле прошло около года. «Каким он будет сегодня, — подумал Рокоссовский. — Таким же откровенным, как и тогда, или же совсем другим?»
Когда Рокоссовский вошел в кабинет к Сталину, тот встал из-за стола, накрытого картой, и, выйдя навстречу, произнес:
— Здравствуйте, Константин Константинович. — Он поднял глаза на вошедшего. — Как вы себя чувствуете после ранения?
— Я уже об этом начинаю забывать.
Сталин жестом попросил генерала сесть, а сам направился к столу и начал набивать свою знаменитую трубку.
Рокоссовский не заметил в нем особых перемен, разве что он немножко постарел и чуть осунулся.
Присматриваясь к Рокоссовскому, Сталин прикурил трубку, медленно подошел к столу, заглянул в карту.
Бросив мимолетный взгляд на карту, генерал заметил: на ней были нанесены позиции наших фронтов, армий и основные группировки противника.
— Вам придется командовать Брянским фронтом, — начал тихим голосом Сталин, нагнувшись над картой. — Обстановка под Воронежем сложилась для нас весьма неудачно. — Дымя трубкой, он начал прохаживаться по ковровой дорожке. — И это несмотря на то, что командование Брянским фронтом имело в своем резерве четыре танковых и два кавалерийских корпуса, четыре стрелковых дивизии и несколько отдельных танковых бригад. Имея такие силы, — продолжал Сталин, махнув трубкой, — Брянский фронт не только не отразил наступление противника на Курско-Воронежском направлении и не уничтожил армейскую группу гитлеровцев «Вейс», но и позволил ей прорваться на глубину 150–170 километров. — Он подошел к генералу, заглянул ему в глаза и спросил: — Как вы думаете, товарищ Рокоссовский, имеем мы право воевать так бездарно?
Рокоссовскому ничего не оставалось, и он вынужден был ответить:
— Бездарно мы воевать не должны, товарищ Главнокомандующий.
— Вот результат беспомощного командования фронтом, — произнес Сталин, усаживаясь за стол. — Фашисты форсировали Дон и ворвались в Воронеж… Мы разделили Брянский фронт на два. Часть его войск отдали Воронежскому фронту, а пять армий и два корпуса оставили вам.
— Какая моя основная задача, товарищ Главнокомандующий? — спросил Рокоссовский, чувствуя, что разговор подходит к концу. Сталин подошел к генералу и после некоторого раздумья сказал:
— Первейшая ваша задача — это не дать противнику прорваться к северу вдоль западного берега Дона.