Почти все последние дни перед наступлением командующий фронтом колесил по степи. Вместе с ним трудились работники штабов, начальники всех родов войск и служб армейского и фронтового звена. Войска к установленному сроку сумели совершить перегруппировку и заняли исходные позиции для наступления.
К началу артиллерийской подготовки командующий фронтом вместе с членом Военного Совета Телегиным, генералами Казаковым, Орлом и Руденко прибыл на свой вспомогательный пункт управления на участке 65-й армии. Это был довольно просторный блиндаж, обшитый ольховыми досками; красноватый оттенок дерева придавал этому фронтовому жилью какой-то особый деловой вид. Здесь же находился стол, несколько стульев, рация, на стене висела плановая таблица взаимодействия. У стен по углам — четыре топчана.
До начала артподготовки осталось мало времени, но Рокоссовский успел переговорить со всеми командующими армиями.
Звонок командующему 65-й армией Батову:
— Павел Иванович, дорогой, как настроение?
— Превосходное. Готов выполнить приказ.
— Как противник?
— Нервничает. Всю ночь ведет ружейно-пулеметный огонь.
— Проходы в минных полях готовы?
— Да, готовы.
— Держись, Павел Иванович! От твоих, действий во многом зависит наш успех.
Разговор с командующим 66-й армией Малиновским:
— Родион Яковлевич, надеюсь, начальство тебя не достает?
— Нет, товарищ командующий.
— На ротную позицию не собираешься?
— А зачем? Вы отшили от меня надзирателей, я теперь командир-единоначальник и могу позволить себе роскошь управлять войсками из КП.
— Ну, как управляется?
— У меня все готово.
— Вот и прекрасно, давай жару фашистам, как условились.
Рокоссовский повернулся к командующему воздушной армией Руденко.
— Сергей Игнатьевич, как погода?
— Пока нелетная, сплошной туман.
— Авиация работать будет?
— При такой погоде нет.
— Это хуже, — сказал Рокоссовский и покрутил ручку телефона. — Зиночка, достань мне командующего армией. — Иван Васильевич, здравствуй! Скажи, пожалуйста, как твое здоровье?
— В такие моменты Галанина здоровье не подводило.
— Ну что ж, это очень хорошо. Дорогой мой, я тебя очень прошу учесть то обстоятельство, что у тебя очень сильный противник. Переговори еще раз с командирами дивизий. Меня до сих пор в вашей армии волнует шапкозакидательское настроение.
— Не беспокойтесь, товарищ командующий, я понял свою ошибку и на эту тему подробно переговорил с командирами соединений.
— Вот это уже серьезный подход к делу. Желаю успеха.
Рокоссовский взглянул на начальника артиллерии Казакова, а затем на часы: секундная стрелка перескочила деление и будто остановилась на 7.30. И в тот же миг задрожала земля, и следом раздался тягучий непрекращающийся рев. Лицо командующего было по-юношески азартным и напряженным, глаза горели тревожным блеском. Он представил себе, как сотни тысяч солдат и командиров, затаив дыхание, прислушиваются к этому реву и с волнением готовят себя к броску на гитлеровские укрепления. Невероятно, каждый из них погружается в свой мир, вспоминает родных, близких, думает о самом сокровенном.
Простонал первый залп гвардейских минометов. Мелькнули в облаках огненные хвосты реактивных снарядов и исчезли в сизой пелене. Туман окрасился в желто-багровый цвет. Казалось, небо смешалось с землей и этот мир не выдержит напряжения и развалится на части.
Рокоссовский подошел к телефону.
— Павел Иванович, какая у вас видимость? — кричал он в трубку.
— Метров на триста. Но, кажется, туман рассеивается.
— Скоро буду у вас!
До НП армии Батова было недалеко, и командующий фронтом через несколько минут уже был на месте.
Рокоссовский встал у стереотрубы. В 8.50 раздался залп тяжелых минометов — сигнал к атаке. На мгновение все затихло, и вдруг весь плацдарм ожил, зашевелился и заполнился людьми. Командующему было видно, как солдаты выскакивали из окопов, бежали за танками и вместе с ними исчезали в тумане.
Первые линии траншей, расположенных на береговой возвышенности, были взяты с ходу.
Рокоссовский продолжал наблюдать за одним из самых напряженных моментов боя. По извилистому глубокому оврагу, упирающемуся в меловую стену высотой 20–25 метров, бежали солдаты, цеплялись руками за стену, лезли вверх и по размокшему мелу скользили вниз. Срываясь, падая, они поддерживали друг друга и все-таки преодолевали преграду.