«Радиограмма Гитлера Паулюсу: «6-я армия окружена. Я знаю шестую армию и ее командующего. Я знаю, что в создавшемся положении они будут стойко держаться, 6-я армия должна знать, что я делаю все, чтобы ей помочь и выручить ее. Я своевременно дам ей свои приказы».
«Немецкое командование приказало: превратить подступы к Вертячему в зону смерти. С солдат и офицеров взять подписку — если сдадут Вертячий или сами сдадутся в плен, то семьи их будут расстреляны».
«Наши тексты, неоднократно передававшиеся на немецком языке по радио, и листовки, разбросанные в больших количествах на территории, занятой гитлеровцами, оказывают разлагающее влияние на солдат и офицеров. Растет недоверие к Гитлеру. Часть немецких офицеров переселена в солдатские землянки, чтобы улучшить надзор за солдатами».
Телефонный звонок оторвал Рокоссовского от бумаг.
— Да-да, это я.
— Товарищ командующий фронтом, — докладывал Батов. — Двумя дивизиями форсировал Дон.
— Когда?
— Сегодня ночью.
— Превосходно. Выезжаю к вам немедленно.
Рокоссовский положил папку в сейф и сказал Белозерову:
— Андрей, так держать! Твоей работой довольны все.
— Спасибо.
— Продолжай искать свою семью. Мои уже находятся в Москве и сразу же включились в борьбу с фашистами.
— Каким образом?
— Юлия Петровна участвует в работе Антифашистского комитета советских женщин, — с гордостью сказал Рокоссовский. — А дочь учится в школе разведчиков-связистов и собирается к партизанам в Белоруссию.
Командующий фронтом проводил Белозерова и сел в машину.
Время приближалось к полудню. Машина катилась по проторенной степной дороге, словно по битому стеклу. Она шла по земле, где только что прогремели бои. Глаза Рокоссовского тонули в сероватой мгле, окутавшей безбрежную степь. Солнце выглянуло сквозь плотные дымчатые облака и тут же спряталось, будто ему неприятно было смотреть на развороченные машины, танки, вспаханные снарядами мерзлые глыбы земли, кровавые пятна на потемневшем от гари снегу.
Чем ближе подъезжал командующий фронтом к позиции 65-й армии, тем больше он проникался убеждением, что эта грандиозная операция должна завершиться успешно. Теперь уже стало ясно, что на одном дыхании нельзя расчленить и разгромить окруженную группировку. Надо срочно брать Вертячий, замкнуть кольцо окружения и не дать возможности противнику закрепиться на внешнем обводе. Теперь это основная задача фронта. К вечеру Рокоссовский уже был на НП генерала Батова.
— Немцы ждут удара с севера, — докладывал Батов. — Там они укрепились основательно. — Он показал на карте пулеметные точки, противотанковые орудия, надолбы, инженерные заграждения. — А мы, форсируя Дон, обойдем селение с юго-западной стороны. Здесь гитлеровцы не так сильны.
— Что ж, умное решение, — улыбнулся Рокоссовский.
Батов подтянулся, на лице его сияла довольная улыбка.
— Разрешите выполнять?
— Давай, Павел Иванович, покажи немцам, на что способен генерал Батов.
Донские берега окутала темень. По дороге, построенной саперами и морозом, катились танки и артиллерия. Доносился торопливый перестук топоров. К утру штурмовые отряды, поддержанные танками, медленно начали продвигаться в глубь селения с юго-западной стороны. Вторая группа, переправившаяся через Дон раньше, ударила по западной окраине, а третья — по северной. Командиры соединений донесли: встретили упорное огневое сопротивление.
— Что будешь делать, Павел Иванович? — спросил Рокоссовский.
— Там, где встречу сильное сопротивление, оставлю заслоны для блокирования, главными силами обхожу Вертячий с юга.
— Я бы тоже так поступил, — закурил папиросу командующий фронтом.
Утром следующего дня были получены донесения авиаразведки: замечено активное движение противника от Вертячего на восток.
К обеду передовые части армии уже были в 12–15 километрах восточнее селения и уничтожали отступающих фашистов. На внешнем обводе гитлеровцы были уничтожены полностью.
Рокоссовский и Батов зашли на КП немецкой дивизии. Увидев огромное помещение глубоко под землей — сверху двенадцать накатов бревен, — командующий фронтом сказал:
— Ничего себе устроились. Видно, собирались отсиживаться здесь не один месяц. — Он глянул на командарма и усмехнулся. — Фашисты только одного не учли.
— Чего именно?
— Что против них воюет невысокого роста, но крепкий телом, духом и умом русский генерал Павел Батов.