— Давай, дорогой, показывай, как обустроен этот район, — сказал Рокоссовский, вылезая из машины. Генералы поглядывали то на карту, то на местность.
— Видите, — говорил Аревадзе, — две расположенные параллельно высоты и ложбину между ними?
— Вижу.
— Это оборонительный узел, приспособленный для круговой обороны. Вот противотанковый ров. Справа от нас луг — тут могут пройти танки, если сохранится такая сухая погода.
— Что вы предприняли, чтобы танки не прошли?
— Мы в центре этого луга построили ямы — ловушки. Видите кусты?
— Да вижу, их много.
— Так вот, это маскировка. Под каждым кустом находятся ямы-ловушки.
Рокоссовский подошел к кусту, поднял его и, увидев глубокую яму, улыбнулся:
— Молодцы, хорошо придумали.
Улыбка до ушей озарила лицо командира дивизии. Они проехали около двух километров, и их остановил часовой.
— А здесь что происходит? — уточнил Рокоссовский, приоткрыв дверцу машины.
— Здесь идет боевая учеба, — ответил с какой-то особой гордостью генерал. — Люди, свободные от земляных работ, учатся наступать. Они штурмуют собственный дзот и последовательно отрабатывают элементы боевого порядка.
— Ничего не скажешь, разумно, — похвалил действия Аревадзе командующий фронтом. — Я об этом поговорю с Галаниным. Пока гитлеровцы предоставляют нам время, надо использовать его на полную катушку.
У комдива от похвалы самого Рокоссовского высохло в горле и сладко забилось сердце. Он тут же решил угостить этого человека вином «Саперави». Теперь он был самым уважаемым для него командиром. Такое поведение военачальника было праздником для его души.
— Товарищ командующий фронтом, — покраснев, проговорил Аревадзе. — Я вас приглашаю на хлеб-соль.
Рокоссовский посмотрел на генерала, усмехнулся. Видимо, грузинский акцент пришелся ему по душе. Он тоже при определенных обстоятельствах был не чужд польского говора.
— Жена вчера прислала «Саперави»! — лихо поднял правую руку вверх Аревадзе. — Это самое лучшее вино в Грузии! В нем ласковые лучи солнца Имеретии.
— Раз так, попробуем вашего лучшего вина, — Рокоссовский взял под руку генерала. — Пошли.
У входа в землянку они умылись и по деревянным ступенькам спустились вниз.
Рокоссовский окинул взглядом землянку, уселся за стол. Аревадзе заглянул в тумбочку и опешил — там не оказалось ни одной бутылки вина. Он несколько раз приседал, заглядывал во все углы, но и там ничего не было. Он стоял посередине землянки красный, как вареный рак, и не знал куда девать глаза. Заметив растерянность генерала, Рокоссовский жестом руки пригласил его сесть.
— Михаил Егорович, — начал он, добродушно рассматривая своего собеседника. — Мне рассказывали, что в горах Грузии есть такой обычай — приглашать в гости незнакомца, если ты даже совсем беден. — Он глянул на вконец расстроенного Аревадзе и продолжал: — На коне через село ехал в пышном национальном костюме, с дорогим кинжалом на боку, всадник. Увидев незнакомца, один крестьянин сказал: «Братец, куда едешь в такой поздний час? Оставайся на ночь у меня, а завтра утром уедешь. Вино выпьем, шашлык съедим». — Командующий фронтом усмехнулся. — Всадник как раз этого и ждал. Он ловко соскочил с коня и спросил у крестьянина: «А где и к чему привязать коня?» «К кончику моего языка», — сердито ответил крестьянин, сожалея о предложении, сделанном чужаку.
— Я все понял, товарищ, командующий, — сказал глухим голосом Аревадзе и потупил глаза.
— Михаил Егорович, не расстраивайся, — сказал Рокоссовский сочувственно. — Чай есть?
— Я сейчас! — генерал забежал в соседнюю землянку и застал там адъютанта. — Ты не знаешь, куда исчезла моя посылка?
— Она у меня, — ответил тот.
— Женя, ты гений! — сказал Аревадзе и с посылкой исчез за дверью.
Закончив обед, Рокоссовский тепло поблагодарил хозяина, сел в машину и уехал в соседнюю дивизию. Когда машина запылила по дороге, адъютант спросил:
— Это кто такой?
— Перед таким человеком шляпу снимать надо, а ты не знаешь, кто такой! Это Рокоссовский.
— Рокоссовский? — удивился адъютант.
— А ты думал, генерал Аревадзе будет угощать имеретинским вином какого-нибудь простого человека? — Он подошел к адъютанту и кивнул на дорогу. — Видишь машину?
— Вижу.
— Это уехал от меня сам командующий фронтом, генерал армии Рокоссовский.
Глава девятнадцатая
Во второй половине июня появились явные признаки того, что противник вот-вот начнет наступление. Гитлеровская авиация постоянно прощупывала позиции Центрального фронта. Немцы усилили налеты на железнодорожные узлы, на линии связи и фронтовые коммуникации. Были замечены самолеты над селом, где располагался КП фронта.