Рокоссовского вновь посадили в одиночную камеру и почти ежедневно начали таскать по следователям. Но он неуклонно стоял на своем — я ни в чем не виновен.
Глава восемнадцатая
После холодного и ветреного февраля март в Армавире выдался очень теплым. Уже вовсю цвели яблони и груши, и на вишнях появилась зеленая завязь. Первые фиолетово-зеленые листочки показались и на «цветах Константина Рокоссовского» — так называли розы его жена и дочь.
У дома, где они жили, эти нежные, прелестные цветы занимали пятую часть огорода, и хозяйка торговала ими на рынке. Ада все свободное от учебы время возилась с розами: по совету бабушки подрезала их, спасала от всяких паразитов, не раз, когда хозяйка занемогала, продавала их на рынке. А когда появлялись на розах бутоны, она садилась в огороде на скамеечку и не сводила с них глаз.
— Мои прелестные рокоссовочки, — часто говорила она. — Папины цветочки, скажите мне, где теперь мой папочка?.. Жив ли он еще на свете? Скоро ли он будет вместе с нами?
Тайком от матери, разговаривая с розами, она не один раз проливала слезы.
В тот же месяц, поздно ночью, к ним зашел военный и передал письмо от сестры Юлии Петровны, Ларисы. Вот что она писала:
«Милые мои Юленька и Ада! Сообщаю вам, что моему мужу через знакомых военных юристов удалось узнать, что нашего Костю в 1938 году из ленинградской тюрьмы перевезли в Москву, во внутреннюю тюрьму на Лубянке. О том, жив он или нет, узнать трудно, да и расспрашивать о нем, как говорит мой муж, очень опасно. Единственное, что я могу сказать точно — это если в приемной НКВД на Кузнецком мосту принимают посылку от близких родственников — значит, заключенный еще жив.
Дорогая Юлечка, я тебя очень прошу, как только прочитаешь это письмо, немедленно сожги его. Не дай бог, оно попадет в чужие руки, тогда никому из нас несдобровать. Целую вас, ваша Лариса. Подавай иногда весточку по адресу: Ленинград, Главпочтамт до востребования. Свой адрес и фамилию не пиши».
Это внезапное письмо одновременно обрадовало и огорчило — оно не внесло ясности в самый главный вопрос: жив ли Рокоссовский?
Теперь надо было срочно ехать в Москву. Юлия Петровна отлучиться с работы не могла — ее бы немедленно уволили. Осталось одно — направить туда Аду, которая охотно согласилась. Юлия договорилась с учителями, чтобы они отпустили дочку дней на десять для поездки к родственникам, и вместе с хозяйкой дома, собрав кое-как денег на дорогу, купила килограмм дешевых конфет и пять пачек сигарет. Когда все это было запаковано в посылочку, женщины приступили к инструктажу.
— Вы так много говорите, что невозможно запомнить, — не выдержала Ада. — Я не маленькая, мне уже тринадцать лет.
— Слушай, глупенькая, — говорила мать, — ты впервые едешь в такую дальнюю дорогу.
— Как вы не можете понять? Я уже взрослый человек! — хорохорилась девочка от того, что именно ей поручалось такое ответственное дело. Но, когда ее посадили в плацкартный вагон поезда «Ставрополь — Москва», она забилась в угол вагона и, испуганно поглядывая вокруг, не знала, куда деть свою сумку, чтобы не потерять драгоценную посылочку.
— Девочка, дай я положу твою сумочку на верхнюю полку, — предложил мужчина, сидевший напротив с солидной дамой.
— Спасибо, не надо, она мне не мешает, — ответила та, настороженно глядя на незнакомых людей.
— Я тетя Оля, а моего мужа зовут Валерием, — подала голос дама. — А тебя как зовут?
— Ада. Ада Рокоссовская.
— Куда ты едешь? — продолжала расспрашивать дама.
Девочка начала плакать.
Ольга уселась рядом с ней, погладила по голове. Валерий достал из сумки плюшевого мишку и подарил его девочке.
— Ну, а все-таки, куда ты едешь? — уточнила Ольга.
— Я еду к папе, — робко ответила Ада.
— А где он?
— В тюрьме.
— За что сидит?
— Не знаю, — насупилась девочка, потом, доверчиво глянув в глаза женщине, добавила: — Мой папа уже давно сидит в тюрьме за какого-то врага народа.
— Хорошо, Ада, все понятно, — прервала разговор Ольга, понимающе взглянув на мужа и покосившись на женщину, стоящую напротив дверного проема.
Вскоре Ольга достала из сумки съестные припасы и разложила их на столе.
— Ада, давай с нами ужинать.
— Спасибо, у меня есть еда. Она здесь, в сумке.
— Так доставай свою еду и вместе перекусим.
Девочка положила на стол несколько сухариков черного хлеба, ломтик соленого сала и баночку вишневого варенья и, уловив недоумение в глазах женщины, сказала: