— Что здесь происходит? — спросил командующий и, сняв перчатку, протянул руку командиру. — Рокоссовский.
— Командир батальона Исаев! — вытянулся в струнку молодцеватый, лет двадцати пяти мужчина.
— Что это за странное передвижение?
— В сапогах мерзнут ноги, вот и греемся.
Рокоссовский покачал головой и спросил:
— Валенки обещали?
— Так точно, обещали, но пока не привезли.
— Связь со штабом полка есть?
— Так точно.
— Девушка, будьте добры, соедините меня с командиром полка, — сказал командарм, держа трубку полевого телефона.
Поздоровавшись, Рокоссовский спросил:
— Товарищ Назарбеков, вы во что обуты?
— В валенки.
— А ваши солдаты в окопах мерзнут в сапогах. Как вы думаете, это влияет на настроение солдат?
— Конечно, товарищ командующий. Теплое обмундирование прибыло, но мы не успели его развезти.
— Передайте генералу Панфилову — сегодня к вечеру он должен мне доложить, что вся дивизия переодета в зимнее обмундирование.
Командарм осмотрел окопы, расспросил, поставлены ли перед колючей проволокой мины.
— Чем прикрыта полевая дорога, выходящая из леса? — уточнил он. — Противотанковыми минами, а в самом лесу я ее завалил поваленными деревьями.
— Молодец, — похлопал по плечу комбата Рокоссовский. — Готовы отбить атаку?
— Будем стоять до конца! — ответил Исаев.
— Что ж, я рад был с вами познакомиться, — прощаясь, Рокоссовский улыбнулся все той же обаятельной улыбкой, которая поднимала у бойцов настроение и вселяла уверенность в победу.
К вечеру он был на КП командира дивизии Панфилова.
— Ну что, Иван Васильевич, одели солдат? — спросил Рокоссовский.
— Только что доложили: ваш приказ выполнен, — смущенно ответил Панфилов. — Это моя оплошность, товарищ командующий.
— Это и наша вина. Могли бы снабженцы проявить заботу об этом и раньше. — Командарм оглядел руководство дивизии, которое собрал командир. — А теперь поразмыслим о предстоящих боях. Он подошел к карте. — У нас обобщены данные о группировке немецко-фашистских войск. Против нашей армии противник сосредоточил семь танковых, три моторизованных и три пехотных дивизии, до двух тысяч орудий и большое количество авиации.
— Извините, Константин Константинович, ваши сведения о противнике немного не совпадают с фронтовыми данными, — сказал присутствовавший на этом совещании генерал, представитель штаба Западного фронта.
— Представитель фронта склонен считать, что наши донесения преувеличивают силы противника, — продолжал Рокоссовский. — Мы, разумеется, понимаем товарищей. Вам очень хочется, чтобы у противника было сил поменьше. Да и мы не возражаем против этого. Но пленные, взятые на различных участках, неоднократно подтверждали наши сведения. Поэтому успокаивать себя и войска мы не имеем права.
Рокоссовский попросил начальника штаба дивизии доложить, как организована оборона, сделал ряд существенных замечаний, дал советы по организации взаимодействия со средствами усиления.
— Против левого фланга нашей армии, — говорил командарм, — это значит против вашей дивизии и полка курсантов развернулись четыре танковых дивизии и моторизованная дивизия СС под названием «Рейх». Это очень серьезная сила. Прошу это иметь в виду.
— В случае необходимости, на что мы можем рассчитывать в ходе боя? — спросил Панфилов.
— Для этого мы привлекаем корпус Доватора. За счет сибирской дивизии Белобородова создаем глубину обороны. При необходимости она вступит в бой немедленно.
Вскоре Рокоссовский был вызван к ВЧ.
— Командующий фронтом приказал, — говорил генерал Соколовский, — вашей армии нанести удар севернее Волоколамска по группировке противника.
— Срок подготовки?
— Одна ночь. Завтра утром вы должны атаковать волоколамскую группировку противника.
— Василий Данилович, вы же опытный военачальник и должны понимать, что такую ответственную операцию за ночь нельзя подготовить, — сказал Рокоссовский. — Переговорите с Жуковым. Я прошу отменить эту операцию. Или же дайте мне больше времени для подготовки.
— Я разговаривал с командующим по этому поводу. В своем решении он непреклонен. Завтра утром я ему обязан доложить о начале операции.