В этот момент фигуры подростков разъединились. Девочка отошла, подняла руки сначала к небу, потом вытянула их в стороны. Набрала воздуху в грудь и запрокинула голову.
Земля содрогнулось от ее крика.
Поначалу это был глубокий, гортанный вопль, но постепенно он переходил в пронзительный, раскатистый, чудовищно громкий визг. Будто закричали все немые люди мира, обретя голос. По озеру пошли круги, черные волны устремились к берегу, хлынули на песок, обрушились на омытые водой корни осин.
Стаса с Юркой на руках, Марьяну и Роберта обдало порывом холодного ветра. Они еще несколько минут вглядывались в темноту озера, но его мертвая вода скрыла с глаз и Полину, и Костю, и водителя белого «Тахо».
Их больше не существовало для мира живых.
Эпилог
С каждым километром, отдаляющим Марьяну от берега, на нее все сильнее давили воспоминания. О ком? О чем? Она не понимала.
Воспоминания просто были, как если бы внутри головы подвесили марлевый мешок, что-то бесформенное, обмотанное слоями вуали, и это что-то шевелилось, рвалось наружу, растягивало ткань, но прорвать ее не могло. Оно кричало, плакало, стонало, хотело быть услышанным и узнанным.
Оно хотело, чтобы с ним считались.
Суша осталась позади, о борт яхты бились морские волны, а воспоминания восставали из глубин подсознания.
Солнце давно скрылось, день угас, а морская прогулка только начиналась. Отцовский подарок на день рождения – арендованная на выходные двухпалубная моторная яхта Spirit of the sea – разрезала ночную черноморскую воду. Отец остался на берегу, предоставив яхту в распоряжение Марьяне и ее друзьям. Сегодня, двадцать седьмого сентября, в пятницу, ей исполнилось двадцать.
На верхней палубе Марьяна стояла одна, ветер ласкал тело, еще хранившее дневную сочинскую жару, соленый воздух холодил разгоряченную тремя бокалами шампанского голову. От влаги короткие кудри стали пышными, пришлось подвязать их шелковым шарфом, и теперь его концы скользили по голым плечам и спине, вызывая внутренний трепет.
Марьяна была босиком, в бикини и шортах и радовалась тому, что не надела вечернее платье, как планировала еще с утра. Внизу шумели гости – двенадцать человек, среди них две близкие подруги-однокурсницы с журфака и несколько хороших знакомых, помогающих ей с блогом.
Не было рядом только одного человека. Опять его не было.
Каждый день Стас исчезал, как только время близилось к одиннадцати вечера. Он находил тысячи причин, чтобы уйти, и Марьяна подозревала его в изменах.
В Леногорске пару раз следила за ним, но открыла лишь одну из немногочисленных его странностей. По вечерам, в одно и то же время, он садился в свой серебристый седан, заводил мотор, включал «Реквием» Моцарта, потом – фары, сидел так несколько минут, скрытый от глаз темными стеклами, а потом глушил мотор и возвращался домой – вот и вся его измена.
Возможно, это было связано с тем, что произошло с городом две недели назад. Землетрясением порушило несколько зданий, погибли люди. На день траура Стас был сам не свой. Его семья не пострадала, как и семья Марьяны, южные районы Леногорска стихия почти не задела, но Стас все никак не мог успокоиться. В тот вечер он уехал от Марьяны рано, часов в девять, но на следующий день выглядел куда более расслабленным.
Однако ежевечерние паузы продолжались.
Порой, когда Платов ночевал у Марьяны, то закрывался в ванной. Проходило минут пять, и он вновь появлялся. Всегда разным, и внешне, и внутренне, и эти перемены пугали Марьяну сильнее всего. Лишь одно оставалось неизменным. Он всегда целовал ее: нежно – когда уходил; страстно и нетерпеливо – когда возвращался. И каждый раз она замечала, что его маленькая татуировка на шее, сбоку, у правого плеча, – круг с точкой в центре – становится все темнее и отчетливее.
Стас Платов с детства казался Марьяне опасным и неправильным, но в такие моменты ее бросало в дрожь.
А еще она так и не смогла вспомнить, с чего у них все началось. Восьмого сентября Стас вдруг появился в ее жизни и со свойственным только ему напором до основания снес стену ненависти, которой Марьяна отгородилась от него еще в школе. Только вот зачем он приходил к ней тогда? Что-то взять? Отдать? Что-то спросить? Зачем он приходил?
Все стерлось в памяти.
Но то, что ему было нужно, объединило их, изменило и направило совсем по другому пути.
Каждый день Марьяна задавалась вопросом: в какой момент она и Стас Платов стали парой, когда оказались в одной постели и почему стали так близки? Где и как произошел их «первый раз»? И не только их, но и ее.
Она отгоняла навязчивую мысль, что всему виной ее привычка выпивать по вечерам несколько бокалов вина. Хотя за последние две недели она заметно сократила дозу спиртного, память все равно давала сбой.