Стас проснулся в два часа ночи. В каюте было темно и тихо.
Прошло больше суток с того момента, как Марьяна вспомнила о Рокоте, но ближе к одиннадцати вечера снова о нем забыла. Отчетливо она знала лишь то, что Стас должен уйти в этот час, ненадолго оставить ее, чтобы вернуться. «Побыть наедине с собой» – так она это называла и с пониманием принимала их странные ежевечерние паузы. Стас с горечью сознавал: вряд ли она сможет терпеть это долго.
Его разумная половина надеялась, что Марьяна навсегда обретет спасительное забвение, но другая половина, одинокая и уязвимая, конечно, тайно желала, чтобы Марьяна и Роберт вернулись к нему, полные знаний о страшном мире Гула смерти.
Он не сказал Марьяне вчера, но Роберт не просто передавал ей привет. Друг написал, что его память отчетливо воспроизвела всю чертовщину, что с ним творилась. И, судя по всему, он забыл об этом через несколько часов, точно так же, как и Марьяна. Как и жители Леногорска, чей родной город пострадал от гнева Полины и набирающей силу Башни.
По официальной версии, в Леногорске случилось землетрясение магнитудой шесть с половиной баллов.
«Подземные толчки были зафиксированы в 00:17 по местному времени. Эпицентр землетрясения находился в тридцати километрах от Леногорска. В самом городе частично разрушены здания городской администрации, драматического театра и торгового центра «Рэд Молл», погибли двенадцать человек, в том числе двое детей», – писали информагентства.
Люди не поняли, что произошло на самом деле, а те, кто видел больше, погибли. Ходили слухи, что перед землетрясением город охватил чудовищной силы гул, гомон голосов. Подтверждений не нашлось, да и официальных свидетельств – тоже. Но наверняка где-то внутри себя несчастные люди все еще чувствовали пережитый страх, породивший в их душах болезненную чувствительность к тому, что они слышат.
Леногорск пережил удар, устоял, и Башня больше никак не проявляла себя вне Гула смерти. Стас несколько раз был на Рокоте, надеялся, что на его берегах появятся Корабли или хотя бы один из них, но никто не пришел.
Новых фигурок из веток больше на деревьях не появлялось, и Стас, как умел, сплел одну пирамидку и повесил на куст, почти у самой воды. Единственного участника из круга Кораблей, которого Стас знал, – Альбину Позднякову – он не нашел. И уже не сможет найти. Она погибла при землетрясении, ее насмерть задавил упавший на тротуар рекламный щит. Где теперь искать тех, кто остался в живых? И остался ли кто-то из тех, кто запечатлен на старой дедовой фотографии?
Возможно, теперь Стас – единственный, кто слышит ИХ.
Он повернулся к Марьяне, что спала рядом, приподнялся на локтях, легонько провел пальцами по коротким кудрям девушки и улыбнулся, вспоминая, как любовался затылком Марьяны, сидя за партой позади нее. Он хотел обладать ею так сильно, что все разрушил, а потом, найдя в себе совсем другие силы, обрел ее снова.
Она приоткрыла глаза.
– Стас… так забавно… мне снилось озеро. Мы были там с тобой.
Сердце Стаса замерло. Опять начинается.
– Озеро?
– Да. Нам было по пятнадцать, и мы приехали туда на велосипедах, – ответила она, потянувшись. – Ты вел меня за руку куда-то, был очень серьезен. Говорил, что хочешь помочь. Спрашивал, согласна ли я, чтобы ты мне помог. И просил пообещать, чтобы я не думала о тебе плохо. Это было для тебя очень важно, ты не хотел мне зла.
– И что ты ответила? – не своим голосом спросил Стас.
Марьяна поморщила нос.
– Ничего. Я не успела. Ты разбудил меня.
Он убрал челку с ее лба, успокаиваясь.
– Это были не мы. У меня никогда не было велосипеда.
– Представляешь, у меня тоже. – Марьяна засмеялась, прижалась к нему всем телом, упругим и теплым, и обняла.
Стас подхватил ее смех. «Не ищи зла там, где его нет», – подумал он.
Они шутили друг над другом и дурачились, пока их не сморил сон.
Во сне Стас снова тонул в воде, но теперь он ее не боялся.
Ему снилось, как он карабкается на берег, цепляется за камни, поднимается все выше и выше, пока не оказывается на вершине скалы. Внизу сверкает город в сетке вечерних огней, неестественно четкий, выпуклый, словно оказавшийся под гигантским увеличительным стеклом.
Стас смотрит на него и ощущает, как его сознание становится прозрачным, как обостряются его чувства.
Он смотрит на город и видит все его язвы и затемнения, все его мертвые зоны и аномалии. Его взгляд – рентгеноскопия, его слух – сверхчувствительный датчик, его голос – молчание. Его час – перед полуночью. Теперь он знает, что с этим делать. И знание превращает его в кого-то другого. Именно так и происходит перерождение человека в зверя: хрустят, выворачиваясь, кости, рвутся жилы и лопается кожа, создавая что-то могучее, безжалостное и ужасное.