Я села на кровати, размышляя, как поступить. Отчим дал мне срок до завтрашнего утра. Поэтому эту ночь я могу еще провести в нашей с Максимом кровати, а завтра утром вернуться туда, где моя жизнь превратится в один кромешный ад. И сколько я в нем буду вариться, пока мне совершенно неясно.
Свесив ноги с постели и встав на твердую поверхность, я почувствовала легкое головокружение, поэтому я прикрыла глаза на пару секунд, пока не ощутила себя достаточно уверенно, чтобы пойти.
Медленно я двинулась к шкафу, чтобы достать чемодан. Мне понадобился час, чтобы собрать все свои вещи.
Я снова возвращаюсь туда, откуда так стремительно убегала, надеясь обрести исцеление, покой, любовь и настоящее счастье.
Завтра последний день зимы, но, видимо, он останется вместе со мной очень надолго. И если у природы и погоды есть шанс на тепло и проблески света, то в моей ситуации все безнадежно.
Говорят, что время лечит и затягивает раны. Возможно, это так, но в моем случае я в это абсолютно не верю.
За всю ночь я поспала лишь пару часов. Грустные и тревожные мысли не давали покоя.
Наступило утро. Такси стояло уже возле подъезда.
Я напоследок окинула взглядом все вокруг и переступила порог. Вернуться сюда мне теперь будет сложно.
Автомобиль остановился у дома мамы и отчима. Родительским домом у меня язык больше не поворачивался его назвать. Все в нем мне стало мерзко и чуждо.
Я достала свой чемодан и неспешно зашла. Из столовой были слышны голоса мамы и отчима. Я намеревалась тихонько пройти в свою комнату, не привлекая внимания, но не получилось.
— Арина!
В спину я услышала взволнованный голос мамы.
Желания разговаривать с ней не было совершенно.
— Доброе утро! — сказала я, не оборачиваясь, и продолжила путь.
— Арина, подожди…
Я зашла в свою комнату и захлопнула дверь. Но, не дойдя и до середины комнаты, я услышала, что она вновь распахнулась.
Я обернулась и замерла.
— Ариша, не убегай! Давай поговорим, — взгляд мамы был встревоженным и очень уставшим.
— О чем? — язвительно спросила я и поставила чемодан на ковер.
— Как о чем? Ты меня игнорировала больше трех месяцев. И ты считаешь, что нам не о чем поговорить?
— Хорошо, давай! — сказала я, чувствуя, как завожусь. — Что именно мы будем с тобой обсуждать? Как ты меня променяла на мужика? Позволила ему бить меня и унижать? Распоряжаться моей жизнью и судьбой? Шантажировать, принуждать меня к браку с Тираном?
— Арина, все не так. Ты мой ребенок, и я за тебя переживаю. Он был не прав, когда на тебя поднял руку. И я ему об этом сказала. Мы даже поссорились из-за тебя, — она нервничала и тщательно подбирала слова. Голос дрожал.
— А дальше что? Какой результат?
— Что ты имеешь в виду? — растерянно спросила меня мама, крепко обхватив себя руками.
— Мама, Азат подставил Максима. Ему грозит срок. Залог его свободы — мой брак с Тираном. Но тебя и твоего мужа абсолютно не интересует, что мне хочется сдохнуть от одной только мысли о замужестве за Тираном, потому что я горячо, искренне и по-настоящему люблю Максима Орлова, — я перешла на крик, и слезы полились по щекам.
— Ариша, прости, — сказала она, пряча взгляд в сторону.
— Ты что-то знаешь? Зачем Азату этот брак?
— Прости, не могу сказать, — слезы потекли по лицу женщины.
— Мама! Почему ты на его стороне? — в отчаянии закричала я.
— Ариша, это неправда. Все очень сложно, — мама закрыла глаза. — В наших отношениях все не так гладко, как кажется, но, если я попробую уйти от него, он отнимет у меня Элинар. Я не могу этого допустить.
Я смотрела на нее и осознала, что мама никогда мне не жаловалась и не рассказывала о своих взаимоотношениях или проблемах с Азатом.
Возможно, я ошибалась все это время, думая, что у нее в семейной жизни все хорошо, и мама довольна и счастлива в браке. А на самом деле она тоже, как и я, лишена возможности свободно действовать и говорить. Отчим поступает с ней так же, как и со мной: ломает, властвует и подавляет.