Но что-то внутри меня твердило, что в этой истории слишком много неясного и не мешало бы во всем этом наконец разобраться. И поскольку у меня появился шанс получить ответы на все наболевшие вопросы, я непременно воспользуюсь им и выясню все непосредственно из уст первоисточника.
Глава 23. Арина
Я замерла. Сердце громко застучало. Максим сделал шаг вперед, вынуждая меня отступить. Его запах, вперемешку с ароматом древесно-цитрусового парфюма, дурманил и возбуждал. Близость его тела волновала и вызывала сильную дрожь. Внизу живота приятно заныло. Если честно, я уже и забыла, когда ощущала это в последний раз, словно эхо из прошлой жизни, когда Максим был рядом, обнимал меня, целовал, его руки касались и ласкали мое тело, и оно оживало. Я помню, как утопала в опьяняющей страсти и наслаждении от соединения наших тел. С ним одним я летала и забывалась.
— Арина, ну как семейная жизнь? — едко поинтересовался мужчина.
Его вопрос отрезвил и вернул меня в реальность. Я сделала шаг назад и оказалась прижата к стене. Пути отступления у меня не осталось. Сердце стучало, колени подгибались.
Я огляделась по сторонам в поисках выхода. Мне было невыносимо находиться в столь тесном пространстве рядом с ним, потому что я неизбежно ломалась и сдавалась, желая лишь одного: снова обнимать его, прикасаться, но он меня ненавидел и презирал, и это было так очевидно.
Максим сделал шаг, второй, и остановился возле меня. Его дыхание касалось моего лица, запах тела будоражил и вызывал жгучее желание.
Спазм напряжения прошел между ног. Мое дыхание участилось, меня начала бить мелкая дрожь, и я еще сильнее вжалась в холодную стену.
— Знаешь, я по дороге в ресторан встретил твоего мужа. Он, не стесняясь, зажимал какую-то барышню. В трусы ей чуть ли не залез, — колко заметил Максим, пристально всматриваясь в мои глаза.
Я с трудом соображала. В голове был словно туман.
— Бывает, — растерянно ответила я.
— Бывает?! — в голосе Максима звучало недоумение. Его взгляд изменился, стал холодным, убийственным. — Ну так как тебе такая семейная жизнь?
Я стояла и продолжала молчать. Слезы застилали глаза.
— Отвечай! — заорал Максим, ударив кулаком в стену. Его лицо пылало дикой яростью.
Я закрыла глаза, и слезы полились по щекам. Моя внутренняя плотина нещадно ломалась и прорывалась, сметая все на своем пути — то, что я так долго держала в себе и скрывала.
— Макс, ты действительно хочешь знать? — открыв глаза, с горечью спросила я. — Да в аду лучше живется, чем мне. Да, мой муж мне изменяет, но лучше уж так, чем если бы он прикасался ко мне. Ты меня ненавидишь и хочешь сделать мне больно, унизить? Не выйдет. Потому что я уже давно внутри выгорела, опустошена и умерла.
Максим смотрел неотрывно в мои глаза. Было видно, что он что-то обдумывает, сопоставляет и анализирует. Его взгляд изменился, в нем уже отражалась не только злость, но и боль.
— Тогда почему?
— Макс, ты и правда не понимаешь? — голос слегка задрожал. — Или тебе так удобно?
— Отвечай! — крикнул он, снова ударив кулаком в стену. В глазах снова жуткая злость.
Я прикрыла глаза и нервно сглотнула.
— Такова была цена твоей свободы. Мой брак с Тираном взамен на нее, — обреченно ответила я. — Твой арест и найденные в шкафчике наркотики — дело рук отчима. Он намеренно подставил тебя. Ему нужен был наш брак с Тираном. Он меня шантажировал. И если бы я отказалась, то он бы тебя посадил. Азат угрожал использовать твои отпечатки пальцев, оставленные в тот вечер на пистолете Кирилла. Макс, он припер меня к стенке, не оставив выбора.
Максим закрыл глаза, его лицо исказила гримаса муки и боли.
— Арина, что ты наделала! — горько произнес он, открыл глаза и заорал: — Ты не имела права все решать за нас!
— Макс, он бы тебя упек за решетку! — воскликнула я, слезы потекли по щекам.
— Ты разрушила нас, понимаешь? — рыкнул он на меня, сжав в ладонях лицо. — Арина, три года ада... Да лучше бы я отсидел!
— Нет! Что ты несешь! Я бы ни за что не позволила разрушить всю твою жизнь и твои планы. Никогда! Макс, ты лишился родителей, дома. И еще сесть в тюрьму из-за меня? Нет! Ты можешь меня презирать, ненавидеть, сколько угодно… — голос задрожал, и я вся дрожала. — Макс, я любила тебя больше жизни! Поэтому ни за что бы не позволила загубить твое будущее и мечты. Это было бы слишком эгоистично.