Максим пожирал меня взглядом своих серых глаз. В них перемешивались злость, горечь, обида и обреченность.
— Ты мне соврала! Ничего не сказала! Выход всегда можно найти. Арина, я тебя сейчас придушу собственноручно, — грозно прошипел он, и его рука соскользнула на мою шею и слегка сжала ее, — Три года! Ты отобрала у нас три года.
— Ты не понимаешь! Выход был только один! Давай, души! Я не возражаю, чтобы я перестала уже мучить тебя и себя, — произнесла я, положив свою ладонь сверху его и слегка сжала ее. — Макс, если бы передо мной снова встал выбор, я бы поступила абсолютно так же. Я бы выбрала тебя, твою свободу, твое благополучие.
Максим прижался своим лбом к моему, прикрыл глаза, шумно дыша.
— Ты мне тогда сказала по телефону...
Он замолчал, отстранился и посмотрел мне в глаза.
— Макс… Я соврала. Сказала лишь то, что могло тебя сильно обидеть, унизить и оттолкнуть от меня. Мне нужно было заставить тебя возненавидеть себя, разорвать отношения разом.
Мне было больно вспоминать это даже сейчас: ту агонию и обреченность, когда я своими руками разрушала его любовь, доверие, уважение.
— Я тебе не изменяла! — пылко ответила я, не отрываясь от его родных глаз.
Максим прижался своими губами к моим, яростно и неудержимо целуя. Он вгрызался в них и смаковал. Язык ворвался в мой рот, кружа вокруг моего языка, настойчиво скользя по нему и лаская.
Издав стон в его губы и прикрыв глаза, я крепко прижалась к нему. Мои руки заскользили по талии, спине и широким плечам мужчины.
Его поцелуй был словно глоток свежего воздуха, капля воды в бесконечную засуху. Я ожила и затрепетала.
Я с жадностью отвечала на поцелуи Максима. Мой язык касался его языка, руки скользили по телу, проникая под ткань его пиджака.
Руки Максима переместились к бретелям платья и резко дернули их вниз, обнажая грудь и тело до талии.
Мужчина замер, и я открыла глаза.
Максим смотрел на мой кулон в форме ключа, находившийся в ложбинке между двумя полушариями груди, который я носила и никогда не снимала. Его рука мягко сжала его. Мужчина поднял взгляд и посмотрел мне в глаза. В них пылали триумф и безумие страсти. Он пожирал меня этим взглядом и возбуждал.
Его губы снова прижались к моим, сминая их, скользя и лаская своим языком. Руки Максима обхватили обе груди, сжимая соски между пальцев.
Я застонала и задрожала.
Максим нагнулся и с жадностью набросился на мою грудь, с силой втянув в рот затвердевший сосок и, прикусив его, тут же стал зализывать и кружить вокруг него языком.
Ощущения граничили между болью и наслаждением. Тело натянулось, словно струна, низ живота ощутимо стянуло. Я чувствовала влагу и жар между ног и ожидала сладкого продолжения.
Руки Максима двинулись к бедрам, а губы снова прижались к моим. Задрав подол платья до талии, он проник рукой под тонкую ткань моих трусиков, скользя по лобку к влажным складочкам, проникая внутрь них.
— Арина, девочка моя! Как же я тебя хочу! Как же соскучился! — прохрипел Макс в мои полуоткрытые губы. — Ты вся течешь.
Его пальцы кружили вокруг твердого клитора, натирая и теребя его.
— Макс, родной! Я так хочу тебя! Пожалуйста, я больше не могу! — страстно взмолилась я.
Мужчина отстранился и резко стал срывать с себя одежду: пиджак, галстук, рубашку, которые полетели на желтый вельветовый пуф.
Я, как завороженная, смотрела за этим процессом, не в силах отвести взгляд от его по-прежнему крепкого, рельефного тела. На запястье мелькнули знакомые часы — мой новогодний подарок. На тонкой цепочке на груди, рядом с сердцем, висел его парный кулон. Он носил его до сих пор, как и я. Этот факт меня очень растрогал: глаза увлажнились, в области груди разлилось тепло.
Максим проследил за моим взглядом.
— Все неизменно: Арина — ты моя жизнь, — уверенно сказал Максим, впиваясь в глаза страстным взглядом.