Глава 24. Арина
Максим взял меня за руку и открыл дверь, выводя в светлый холл: стены из мрамора песочного цвета, прямоугольные высокие колонны с подсветкой приглушенного желтого оттенка, мягкие велюровые кресла мятной расцветки. За дверью оказалось немного людей. Две девушки, стоявшие в метре от дамской комнаты и созерцавшие наш совместный выход, замялись и стушевались, а затем лукаво заулыбались.
Я вдруг ощутила неловкость и опустила взгляд в пол.
Максим абсолютно не растерялся.
— Леди, прошу, помещение свободно, — озорно произнес он и усмехнулся.
— Макс! — сказала я, мягко укорив его взглядом, пряча улыбку. — И так крайне неловко, а ты еще добавляешь.
Женское хихиканье за нашими спинами переросло в оглушительный смех.
— Что? — улыбнувшись, заметил Максим. — Детка, они тебе очень завидуют. Думаю, нас было слышно в соседней комнате и здесь: твои крики и стоны. Акустика помещения оставляет желать лучшего.
— Вот блин, — ответила я, чувствуя, как горят щеки.— Ты хоть бы предупредил меня, чтобы вела себя потише.
Максим обаятельно улыбнулся и прижал меня крепче к себе.
Уверенным шагом мы двинулись в сторону лифтов.
— Ариша, а какой нам нужен этаж, номер?
— Пятьсот третий, — бойко отозвалась я, и Максим нажал кнопку лифта.
Три минуты — и мы открывали мой номер. Я подошла к шкафу и достала свой небольшой чемодан. Вещи стремительно полетели в него: платья, обувь, косметика.
— Арина, — голос Максима отвлек и заставил меня обернуться. — А где вещи мужа?
Он внимательно смотрел на меня.
— Это мой номер. У Тирана свой, — спокойно заметила я и подошла к Максиму. — Между нами никогда не было близости.
Он смотрел на меня странным взглядом.
— С ним что-то не так?
Не удержавшись, я засмеялась.
— Так, но после свадьбы я ему поставила ультиматум: держать свои руки всегда при себе. О супружеском долге он может забыть. Ну, были, конечно, пару раз у нас прецеденты, но твои уроки самозащиты мне здорово помогли. Знаешь, как классно я наношу удар в нос? Ты бы мною гордился.
Максим громко рассмеялся и прижал меня к себе, нежно заскользив губами по лицу, покрывая поцелуями виски, скулы, щеки. Затем прижался к губам, с жадностью сминая их, страстно целуя. Его язык проник в мой рот, кружа вокруг моего языка, а затем, втянув его в себя, стал тихонько посасывать.
Я крепче прижалась к Максиму, чувствуя новую волну возбуждения, но он отстранился. Во взгляде мужчины сквозило желание.
— Ариша, я тебя обожаю! — пылко произнес он, скользя пальцами по подбородку и, слегка сжав его, снова мягко коснулся губами моих.
Отстранившись, он лбом прижался к моему лбу, о чем-то раздумывая.
— Малыш, я очень хочу тебя, но давай не здесь, а у нас дома, — а потом добавил: — Ариша, я так и не понял, почему твой отчим настаивал на браке с Тираном?
— Макс, это какая-то странная и грязная история. Я знаю суть дела обрывками и по пьяни, поведанной мне Тираном, — непроизвольно скривившись, ответила я, — из-за каких-то земель. Семья мужа и мой отчим купили их, уведя из-под носа у твоего Дьявольского, и оформили на деда Тирана, но тот, как выяснилось позже, за год до смерти составил завещание, отписав все эти земли на меня. До сих пор не пойму почему: старческий маразм или просто симпатия. Ну так вот, по завещанию наш брак с Тираном — условие, чтобы вернуть их обратно в семью Джулакян, но он должен продлиться не меньше трех лет. Лично я документ этот не видела, знаю лишь все на словах. Понимаю, что грош мне цена как юристу за это, но, потеряв тебя, мне было уже все равно. Да и они не позволяли, скрывали завещание от меня. Я делала отказ от наследства потом, и все задним числом. Если честно, я сильно тогда не задумывалась. Я стремилась выполнить наш уговор с отчимом, а он распространялся лишь на тебя. Три года брака с Тираном я с огромным трудом пережила. Жду развода и долгожданную свободу... А сегодня я встретила тебя.
Максим внимательно слушал меня, и на его лице менялись эмоции: удивление, злость, а затем словно ясность картины — пазл сложился.
— Да ладно! Вот бы Дьявольский узнал это раньше! — мужчина горько усмехнулся. — Он долго гадал, почему вдруг наступило затишье: работы, стройка, закупки — все резко затормозилось у Джулакяна и Акопяна.