Десять минут — и Артем уже был в ресторане и шел по направлению к нашему столику. В руках — огромный букет белых роз. Двое охранников сзади.
Артем подошел к Элинар и вручил ей букет, дополнительно поздравив очень трогательной речью. Если честно, я не ожидала такого красивого жеста от мужчины.
Сестренка была смущена: щеки пунцовые, она отводила глаза, старательно их прятала.
Неожиданно я почувствовала простреливающую боль внизу живота, опоясывающую его по кругу. Я замерла. Меня вновь резануло. Струйки воды потекли по ногам. Стул стал мокрым.
«Черт! Роды начались!» — пронеслось у меня в голове.
— Ариша, что случилось? — спросил Максим и обеспокоенно посмотрел на меня.
— Родной, ты только не волнуйся, пожалуйста, но, кажется, я рожаю, — ответила я и скривилась от очередной схватки.
— В смысле? Еще неделя! — растерянно произнес он. — Ты уверена?
Я приподнялась. Подол моего синего платья был полностью мокрый.
За столом тишина. Три пары глаз смотрели на меня, не моргая.
Сильная схватка, и я застонала, зажмурив глаза.
— Макс, чего ты сидишь? — крикнула я, как только меня отпустило. — Я рожаю, нужно ехать в больницу!
Началась суета. Максим кинул ключи на стол и сказал Дьявольскому:
— Артем, завезешь Элинар к нам домой. А мы — в больницу.
— А может, я с вами? — робко спросила сестра.
— Нет! Лучше побудь дома, — нервно ответил Максим.
— Но… — начала она.
— Вы еще долго будете выяснять этот вопрос? — заорала я, перебив Элинар. — Я сейчас рожу прямо здесь, в ресторане!
Схватки шли одна за другой. Боль была нестерпимой.
Максим подхватил меня на руки и двинулся в сторону выхода.
Я прижалась лицом к его плечу и закрыла глаза. Боль была распирающей и опоясывала всю нижнюю часть живота. Мне казалось, что ниже талии у меня одновременно ломали все кости.
Максим посадил меня на сиденье, а сам сел за руль, завел двигатель и рванул.
Через минуту он позвонил акушеру и сообщил, что у меня стремительно начались роды, и мы едем в больницу. На наше счастье, врач сейчас там находилась.
Максим гнал с бешеной скоростью, так что я несколько раз сильно пугалась.
От дикой боли я сжимала ручку автомобиля и с такой силой, что, казалось, я могу ее вырвать без особых усилий.
Пятнадцать минут — и мы были в больнице. Врач ждала нас на входе с креслом-каталкой. Максим аккуратно посадил меня в него и обратился к врачу:
— Татьяна Васильевна, а почему роды раньше? Это опасно?
— Максим Александрович, тридцать девятая неделя — это норма. Не переживайте! Все будет хорошо!
Я, закрыв глаза, тихо постанывала. Думать о чем-то, кроме разрывающей меня боли, у меня не получалось.
— Ариночка, потерпите еще немножко. Сейчас посмотрю вас и попробуем обезболить или поставим эпидуральную анестезию, если еще можно, — сочувственно сказала она.
— Малыш, потерпи! — вторил ей Максим.
— Орлов, заткнись, пожалуйста! Если ты вдруг захочешь еще одного ребенка, то будешь рожать его сам! — гаркнула я и снова застонала от боли.
Татьяна Васильевна рассмеялась.
— Максим Александрович, держитесь! Это Арина еще тактично вам отвечает! Некоторые роженицы тут на чем свет мужей проклинают! Роды — это дело сложное и крайне болезненное.
Мы остановились возле двери в родильный зал. Максим остался за ней, а мы заехали внутрь.
Врач мне помогла взобраться на акушерское кресло и начала осмотр.
— Татьяна Васильевна, можно мне эпидуральную анестезию? Я уже больше не могу терпеть эту боль, — застонала я.
— Ариночка, уже нельзя. У вас полное раскрытие. Еще чуть-чуть, и появится малыш.
— Я умру! Я не выдержу! — взвыла я.
— Арина, не вы первая и не вы последняя! Еще немного усилий, и ваша девочка будет у вас на руках.
Эта информация придала мне сил. Словно открылось второе дыхание.
Полчаса совместных стараний, и оглушительный детский крик раздался в зале. Мою девочку сразу мне показали и приложили к груди.
— Ты такая красивая! — улыбнувшись, сказала я ей.