Шмидт несколько секунд молчал; мне было слышно, как он дышит.
— Нам это известно, — наконец сказал он. Интересно откуда.
— А, должно быть, вам рассказал мистер Бэриш! — воскликнула я. Он не ответил, и я заподозрила, что не ошиблась.
— Вам больше нечем с нами поделиться? — спросил Шмидт.
— Нет, — ответила я и услышала, как голос у меня взмыл на октаву. Шмидт взбесится, если в среду я расскажу ему о том, как Локет махнула в Анды.
— Тогда буду рад вас слышать, если узнаете что-нибудь важное.
— Конечно.
Работа над статьей дала мне повод еще раз позвонить Харпер. Не зная, что я журналист, она могла послать меня ко всем чертям, но как агенту по связям с общественностью ей придется ответить.
— Харпер, это Бейли Уэггинс. Мы собираемся поместить в «Базз» заметку о гибели Тома. Я звоню, чтобы получить хотя бы пару слов от продюсеров «Морга» и других актеров.
С одной стороны, написание официального некролога для «Базз» в духе «Мы глубоко скорбим» может не представлять для нее никакого интереса; но как специалист по рекламе она вряд ли захочет, чтобы статья вышла без ее ведома. Харпер наверняка пожелает знать, как отразится на ней эта публикация, и не упустит шанса подогнать ее по своему вкусу.
Следующие полчаса я переписывала статью, вставляя в нее то, что мне сказал шериф, и оставляя место для того, что может сообщить Харпер. Я называла Тома многообещающим молодым актером; сердце у меня сжалось, когда я увидела эти слова на экране компьютера.
Я отнесла статью редактору, оставив несколько отточий там, где предстояло сделать вставки, и налила себе еще кофе. По пути на свое место я задумалась, что мне теперь делать. Я написала о гибели Тома, но по-прежнему не знала, кто убил его с такой изощренной жестокостью. Дик и Алекс определенно оставались под подозрением — а также Харпер, но сейчас у меня не было никаких поводов подозревать одного из них больше, чем прочих.
У меня осталась одна возможная зацепка, которую стоило отработать, — цитата из «Укрощения строптивой». Нужно было выяснить, где и когда Том сыграл Петруччио и что это для него значило. Крис не знал, кто был агентом Тома, но мог знать Бэриш. Ему я и позвонила.
— У меня действительно есть одно имя, — сказал он, когда я изложила суть дела. Я услышала, как открывается ящик стола. — Да, вот оно — Бадди Хэсс.
Бэриш продиктовал телефон.
— Спасибо, я ему позвоню. Сегодня я разговаривала с шерифом. Если не ошибаюсь, вы рассказали ему о невыплаченном долге.
— Да, спасибо, что напомнили. Это серьезный мотив; я хочу, чтобы полиция занялась Диком.
— Сегодня я видела его на съемках, и он сказал, что вернул Тому долг за неделю до его гибели. Вы можете проверить, нет ли каких-нибудь подтверждений того, что он пополнял свой банковский счет?
— Я проверю. Но Том мог оставить их про запас.
Я подумала, что часть денег могла пойти на аванс Барри — тому парню, который ремонтировал дом в Андах, — хоть я и сильно сомневалась в том, что долг все-таки был выплачен.
— Спасибо, что держите меня в курсе, — сказал Бэриш. — Меня ждет клиент, так что вынужден попрощаться.
— Секундочку, — произнесла я прежде, чем он положил трубку. — А Том не пытался поставить пьесу, которую писал?
— Кто вам рассказал?
— Об этом упомянуло несколько человек.
— Да, пытался. Конечно, речь шла не о Бродвее. Разве что где-нибудь далеко-далеко на окраине.
— Я слышала, отчасти он хотел продать дом затем, чтобы вложить вырученные деньги в постановку.
— Полагаю, таково и было его намерение.
— Но ведь в его распоряжении уже имелся определен-i [ый капитал. Почему он не мог просто снять со счета свои сбережения?
— Потому что постановка обошлась бы в большую сумму, чем та, которой он располагал. Даже небольшой сценический проект стоит очень дорого.
— А он не мог воспользоваться завещанной ему суммой? Бэриш вздохнул, как будто я сказала, что земля плоская.
— Дом был ему не нужен. Том собирался избавиться от него в любом случае. И, кроме того, я бы нарушил свой долг, позволив Тому разбрасываться деньгами. Его роди-i ели хотели, чтобы их капитал обеспечивал Тома на протяжении всей жизни. Теперь, если вы меня извините…