Я сделала долгий глоток. Великолепное бордо, слегка пахнущее чем-то вроде слив, табака и седельной кожи. Интересно, зачем он открыл это необыкновенное вино сегодня?
— Конечно, есть шанс, что все это не имеет отношения к убийству, — сказала я. — Детектив, с которым я имею дело, предположил, что меня кто-то преследует безотносительно к убийству Тома — например, какая-то женщина думает, что я увела у нее парня. Но я в это не верю. Иначе получается слишком много совпадений.
Я рассказала о полученных мной звонках и о происшествии в баре.
— Все это звучит жутко, — прокомментировал Красавчик. — Рад, что ты одумалась и решила не сидеть дома.
— Я очень ценю твое приглашение. Просто ужас, но после подобных вещей начинаешь чувствовать себя абсолютно беспомощной в собственном доме.
Он отхлебнул вина и откинулся на спинку кушетки, положив ногу на ногу и глядя на меня своими внимательными карими глазами. У него была какая-то сверхъестественная способность сохранять спокойствие и сидеть в одной и той же позе, не шевеля ни рукой, ни ногой. Он выдерживал направленный на него взгляд, пока это не становилось непереносимым, и человек начинал смотреть куда угодно, только не на него. Я робко, на секунду, встретилась с ним глазами, тут же отвела их, сделала еще один глоток и вдруг поняла, что щеки у меня горят — и не только от бордо и волнения. Это было самое обыкновенное вожделение. Вчера я оказалась в безвыходном положении, но сейчас-то мы наедине, у него дома, и останавливать себя — это все равно что пытаться удалить нефтяное пятно с поверхности океана.
— А почему ты не поехала к своему другу-актеру? — наконец поинтересовался он. Голос у него был спокойный, как будто он просто спросил, почему я, например, не купила новый мобильник.
— Он не то чтобы мой постоянный парень или кто-то в этом роде, — ответила я. — Кажется, на сегодня у него были какие-то планы.
— Похоже, у вас это несерьезно. — Снова тот же ровный голос.
— Да, наверное. Я хочу сказать, ничего особенного.
— Я думал, ты предпочитаешь только особенное, — сказал он и приподнял бровь.
— Мне хотелось, чтобы что-то особенное было у нас с тобой — из-за того, какие чувства я к тебе испытывала. Я… Слушай, зачем ты вообще об этом спрашиваешь?
— Зачем? — Он поставил бокал, выпрямился и снова пристально посмотрел на меня. — Если честно, я просто не представляю тебя в паре с этим твоим другом.
— Ну-ну, — сказала я и не удержалась от улыбки. Это и в самом деле было очень забавно. — А почему? Да я весь Голливуд за пояс заткну.
— Быть может. — Улыбка. — Ты купишь себе такую маленькую собачку и станешь носить ее в сумочке.
— И Пэрис Хилтон станет моей лучшей подружкой.
— Я думаю, ты понимаешь, к чему я клоню, Бейли, — серьезно сказал он.
— Вообще-то нет.
— Мне неприятно думать о том, что ты в постели с другим мужчиной.
Я не верила своим ушам!
— Ладно, а что мне, по-твоему, делать? — спросила я.
— Не спать с ним.
— А разве это честно с твоей стороны? По-моему, это называется «собака на сене». Ведь ты тоже не прочь переспать с другими женщинами.
— Я сказал тебе, что не готов к стабильным отношениям… Но потом понял, что ошибся.
— Что ты имеешь в виду?
— Я бы предпочел получить еще один шанс, — сказал он мягко. — Для тебя и меня.
Я сглотнула. Невероятно! Это было признание, которого я так ждала и которое уже отчаялась услышать. И оно прозвучало внезапно — как будто в небе у самолета оторвалось шасси и рухнуло наземь.
— О Боже, — ответила я. — Я просто… просто не ожидала.
— Об этом я и хотел поговорить с тобой, когда вернулся. Да, я тебе не звонил и не писал, потому что у нас творилось черт знает что и я сам не знал, чего я хочу и как это назвать. Но как только я прилетел в Нью-Йорк и привел мысли в порядок, то понял, как сильно скучаю по тебе и как хочу быть с тобой. Только не знаю, что ты теперь ко мне испытываешь.
— Мои чувства не переменились. — Я была уверена, что это так.
Я отвернулась, потому что была настолько смущена, что на этот раз не сумела даже встретиться с ним глазами. В следующую секунду мой взгляд упал на кушетку. Я тут же вспомнила ту ночь, когда он уложил меня на нее, раздел и покрыл поцелуями все мое тело. Я покраснела; кровь прилила к щекам так внезапно, словно внутри меня взорвался фейерверк, и когда я снова взглянула на него, то поняла, что он догадался, о чем я думаю.
Он усмехнулся. А потом наклонился и положил руку мне на бедро. Я почувствовала, как кожа под тонкой тканью начинает пылать. Он провел рукой по бедру, скользнул ладонью между ног, большим пальцем несколько раз провел вдоль шва — туда-сюда, туда-сюда, — и я задрожала.