Я слабо улыбнулась:
— В другой раз. У тебя есть утюг? Я забыла вытащить костюм из сумки.
— Сейчас найду. Полагаю, он работает.
Я снова проверила входящие — пиарщики хотели удостовериться, что я не забыла про свой напряженный график, — и отправилась в душ. Я впервые принимала здесь душ; вытираясь огромным полотенцем, я оглядела прелестную, чистенькую, облицованную белой плиткой ванную и попыталась представить, что воцарилась здесь на законных основаниях. Сколько раз в неделю я буду ночевать тут? Неужели это действительно случится? С одной стороны, вроде бы моя судьба — быть с ним, но в то же самое время все так непрочно…
Когда он, в свою очередь, пошел в душ, я приготовила кофе и принялась гладить костюм, используя кухонный стол в качестве импровизированной гладильной доски. Мои глаза неизменно притягивала записка «Добро пожаловать домой». «Брось, Бейли, ради всего святого, — твердила я себе. — Вчера ночью этот мужчина вознес тебя на седьмое небо, и есть все основания думать, что ты ему нравишься». Но, отогнав сомнения, я поняла, что меня гложет что-то еще — какая-то смутная мысль, которая постоянно ускользает. Это было нечто вроде того, что я испытывала в тот вечер, когда узнала о гибели Локет. Лишь потом, в парке, я поняла: меня мучит подсознание, намекая на то, что я, возможно, подстрекнула Харпер. Я не могла взять в толк, что мое подсознание хочет сказать мне на этот раз. Надеюсь, если я проявлю терпение и подожду, то в конце концов разберусь, что меня грызет.
Красавчик проводил меня до лифта и предложил, к моему облегчению, провести вечер у него. Он собирался допоздна просидеть в студии, но мы сошлись на том, что я позвоню в половине восьмого и мы где-нибудь перекусим. Я думала, что будет лучше, если новая встреча произойдет через два-три дня, но мне буквально не терпелось снова оказаться с ним в постели. Торчать дома я хотела еще меньше, чем садиться за руль в четыре утра.
По пути на первую пресс-конференцию я позвонила Уиндгейту, и на этот раз мне ответил не автоответчик, а он сам.
— Эксперты что-нибудь обнаружили у меня в квартире? — спросила я.
— Пока трудно с уверенностью утверждать, чьи именно отпечатки мы нашли на кухне. Но отпечатки на ноже свидетельствуют о том, что человек, который последним держал его в руках, был в перчатках. А это значит, что мы, возможно, не найдем вообще никаких следов.
— Я подумала над вашим предположением, — сказала я, — но не смогла вспомнить никого, кто затаил бы на меня обиду. Все это, несомненно, связано с убийствами.
— Должен с вами согласиться. Я установил систему видеонаблюдения в вашей квартире — на тот случай, если гостья снова объявится. Хочу, чтобы вы немедленно сообщили мне, если случится что-нибудь из ряда вон выходящее.
— Разумеется, — ответила я. Его слова внушили мне определенные опасения, пусть даже я слегка и утешилась при мысли о том, что полиция не будет спускать глаз с моей квартиры. Странно, но я снова почувствовала, как меня ч го-то гложет. Я изо всех сил сосредоточилась на этой мысли, но она опять ускользнула.
— Я хочу, чтобы вы были предельно осторожны, — добавил Уиндгейт. — Поговорите с хозяином дома, пусть усилит охранную систему, и не теряйте бдительности, выходя на улицу. Этот человек крайне опасен.
Я задумалась, не назвать ли имя Харпер. Не хотелось бы создавать ей проблемы и портить ее репутацию, если она здесь ни при чем.
— Да, я слышу. Кстати, вам нечего мне рассказать по поводу всего дела в целом? Какая-нибудь свежая информация… — Я надеялась, что он выдаст мне хоть что-нибудь — ведь я так послушно себя вела.
— Могу сказать лишь одно, — помолчав, произнес он. — Мисс Форд не изнасиловали. И сумочка с тремя сотнями долларов осталась при ней.
— А как насчет Алекса Оттсона? Он по-прежнему вас интересует?
— Я не уполномочен это обсуждать.
Потом я связалась с редакцией и сообщила эти скудные сведения одному из помощников редактора, которому предстояло обновить информацию на сайте. А затем, с комом в горле, позвонила Крису.
— Господи, Бейли, где ты ходишь? — спросил он с явным раздражением. — Такое ощущение, что последние двенадцать часов ты была вообще вне зоны доступа.
— Прости, — сказала я. — Я слишком устала. Нужно было писать статью и общаться с прессой.
— Ты что, легла спать и отключила телефон? Я звонил тебе домой раз двадцать.
— Вчера я поспала всего лишь пару часов и сегодня сразу отключилась, — ответила я, ловко обходя опасный поворот. — А как у тебя дела?
— Ничего. То есть мне, конечно, очень жаль Локет — нам всем жаль. Но фильм, судя по всему, не прикроют. Режиссер собрал нас всех; о деталях он не распространялся, но сказал, чтобы в понедельник мы были готовы к съемкам — а смерть Локет как-нибудь впишут в сценарий. Мой агент сказал, что всех голливудских актрис, кому за тридцать, пробуют на эту роль. Дело вполне может закончиться тем, что я буду сниматься с Мег Райан.