Впервые ждала и радовалась дождю. Во-первых, он прибивал катящиеся вдоль тротуаров пушистые комы, а во-вторых, в пасмурную погоду нельзя прыгать с парашютом. Теперь Тася всю неделю следила, что обещают синоптики на ближайшие дни и даже пошла на хитрость, упросив поставить ей побольше рабочих суббот и воскресений. Лишь бы не ехать на аэродром. Снова трусила. Впрочем, Светка ее быстро раскусила, флегматично заявив, что позиция страуса Тасю не спасет.
А вот с чем она согласна была повременить, так это с дальнейшим поиском жилья. Лето — пора затишья. Наступают отпуска, поездки на дачи или на море, никто особо не хочет канителиться с покупкой или продажей.
Рациональная Светка предложила дождаться осени, когда рынок оживет, а Тася только тому была и рада. Она сильно устала от поездок в разные районы города, а главное, стала бояться, что так никогда и не найдет подходящего варианта. Ей хотелось войти в квартиру и сразу почувствовать: моё! Чтобы сердце екнуло, а в груди потеплело.
Как это бывало в доме у Варвары Аркадьевны. Но пока все просмотренные квартиры вызывали равнодушие, а то и полное отторжение — казались холодными, безжизненными и абсолютно чужими. Как искусственные цветы или пластмассовые овощи зимой.
Поездка на аэродром состоялась внезапно. Светка поступила вероломно. Приехала рано утром в выходной и, застав врасплох ничего не подозревающую Тасю, милостиво выделила на сборы полчаса времени. Сама подвинула стул поближе к входной двери и монументально уселась, надежно перекрыв все пути к бегству. Так и сидела, как неподкупный страж, время от времени перекрикиваясь короткими фразами с Варварой Аркадьевной.
Старушка хлопотала на кухне, варила кофе, а потом прямо в прихожую тащила чашечки на подносе. Пока Тася обреченно собиралась на экзекуцию, Варвара Аркадьевна плеснула в кофе щедрую порцию коньяка, и уже после первого глотка начала оживленно обсуждать, как славно, что Тасенька едет сегодня на плэнэр. Там развеется, перестанет, наконец, чихать, загорит и отдохнет душой и телом. Так и тянула протяжно на французский манер: плэнэр, представляя себе лужайку, плетеные корзинки с едой и бутылочку холодного Шабли. К чему на самом деле приговорена Тася, Светка благоразумно умолчала, дабы никого не нервировать.
Валентин Петрович покорно ждал в машине, радуясь, что его личное божество возноситься на небеса, а потом падать оттуда не собирается. Он не спал которую ночь, размышляя, как сделать своей ненаглядной звездочке предложение руки и сердца. Ворочался с боку на бок, прикидывал, вставал с кровати и склонялся над столом, как полководец над картой накануне решающей битвы.
Доставал из ящика коробочку с кольцом, но как только представлял гневные прекрасные глаза и категоричное «нет», обмирал и терял всю свою железную волю. Такого позора ему не пережить.
Яркое летнее солнце постаралось развеселить приунывшего мужчину, скользнуло по лицу, заиграло всполохами в салоне, но он только опустил козырек в машине, поджал недовольно губы и поправил темные очки.
Глава 30
Аэроклуб «Мечта» находился не очень далеко, в пригороде, где начинались бескрайние поля, пестрившие голубыми шапочками колокольчиков, нежно-розовым и белым клевером и душистыми травами.
Деревья чередовались с открытыми лугами, то тут, то там мелькали маленькие речушки, заводи, озерца, и всё это купалось в солнечных лучах по-настоящему летнего дня. Неожиданно за окном раскинулось бледно-синее море люпинов. Их верхушки покачивались от легкого ветерка, создавая, похожую на слабые волны, рябь.
Светка и Тася дружно ахнули и потребовали немедленно остановиться. Вышли из машины и замерли перед той роскошью, что так неожиданно преподнесла им природа. Только сбежав на время из города, можно по достоинству оценить скромную красоту полевых цветов, с наслаждением вдохнуть их прозрачный аромат и попытаться зарисовать в памяти волшебную картину. Такую, чтобы вспоминать ее и греться блеклой осенью и равнодушной зимой.
Сделали несколько фотографий. На одной из них Тася получилась особенно хорошо — глаза приобрели серо-синий оттенок, а внутри плещется удивление и радость. Светка поймала момент, когда Тася попыталась смахнуть с лица невидимую паутинку и фотография сразу ожила.
Вытащили из машины сопротивляющегося Валентина Петровича. Он смущенно улыбался, сдаваясь под натиском и энергией своей языческой богини, для которой природа была родной стихией. Даже ее ярко-желтый сарафан с черным поясом сегодня оказался весьма кстати, как будто Светка специально готовилась к фотосессии. Тася с улыбкой отметила, как они хорошо вдвоем смотрятся — большая и шумная ее подруга, похожая на огромного шмеля и сухой, прямой, как палка, но такой заботливый Валентин Петрович.