Перед ней стояла Алёна, а в руках она держала маленького мохнатого песика с круглыми глазками-пуговками. Тася невольно посмотрела на живот девушки — уже должно быть заметно. Но ничего подобного, ничто в фигуре не напоминало, что она ждет ребенка. Никакого намека.
Выглядела Алёна чудесно, как модель, только что спустившаяся с подиума. Даже не взглянув на застывшую Тасю, она равнодушно проплыла мимо и направилась к блестящей черной машине, стоявшей прямо на тротуаре, села на переднее сиденье и захлопнула дверь. Тася заметила, что за рулем был очень полный солидный мужчина. А где же Вадим?
Машина тронулась с места. Распугивая бабулек с котомками, мамаш с колясками и обычных прохожих, которые неодобрительно чертыхались, сверкающая громадина медленно вырулила на проезжую часть и влилась в плотный поток машин. Причем не осторожно пристроилась, а нахально сигналя и пролезая напролом. Тася даже подумала: будет авария. Но ничего не случилось, и огромный внедорожник скрылся среди своих больших и маленьких сородичей.
Растерянно проводив машину взглядом, Тася зашла в аптеку. Очереди не было, и она быстро забрала заказ, всё время, раздумывая, неужели Алёна ее не узнала и почему она ездит с другим мужчиной. А самое главное, где ее живот? Еще не большой, но уже хорошо заметный, как круглый упругий мячик.
Алёна была в такой обтягивающей майке и узких джинсах, что скрыть беременность было бы просто невозможно. Значит… Тася ничего не понимала. Встреча была настолько неожиданной, что она оказалась совсем не готова. Но вопросы в голове громоздились один на другой, грозя обрушить эту неустойчивую конструкцию. И ни одного ответа. Не звонить же Вадиму за подробностями?
Хотя какие тут подробности нужны. Всё очевидно. Они расстались. И ребенка больше нет. Эта простая мысль обдала Тасю жаром. Нет ребенка, того самого, кого она видела в виде размытого черно-белого пятна. Неужели Вадим не смог остаться с Алёной? Пусть не жениться, но хотя бы поддержать ее материально и… и взять на руки своего малыша. Увидеть его красивое личико (Тася не сомневалась, что такие красивые люди, как Вадим и Алёна могут родить только красивого малыша), вдохнуть его запах, улыбнуться, когда младенец схватится крохотными пальчиками за такой большой, но надежный палец взрослого. За палец папы. Как Вадим смог от всего этого отказаться? В голове не укладывается…
Тасе стало так плохо, будто это она лишилась долгожданного счастья. Она искала тысячи отговорок и причин, по которым можно не решиться на рождение ребенка, но…ни одна из них не казалась весомой и значимой. Ничем нельзя окупить отказ от новой жизни. Таких причин просто не существует.
А может… Тася остановилась. Может быть, выяснились, что есть проблемы со здоровьем? Внезапно в груди закончился воздух. Да он вообще закончился вокруг! Иначе, почему Тася ловит его глотками, как рыба, выброшенная на берег? Она прислонилась к дереву, перед глазами появились разноцветные круги.
— Девушка, вам плохо? — раздался участливый женский голос.
Рядом остановилась женщина средних лет. «На учительницу похожа», — почему-то подумалось Тасе. Она помотала головой, вдохнула и выдохнула несколько раз и полезла в сумочку за бутылкой воды. Женщина помогла ей и тревожно посмотрела в лицо. Тася сделала глоток и через силу улыбнулась.
— Спасибо. Всё в порядке. Просто голова закружилась.
Вместе они дошли до ближайшей скамейки, и Тася села, пережидая, когда отпустит дурнота.
— Вы идите, пожалуйста. Спасибо, — слабо улыбнулась она.
Женщина ее послушала, правда, еще несколько раз обернулась, проверяя, не нужна ли помощь. Через минуту стало легче, то ли вода освежила, то ли резкий порыв холодного совсем не летнего ветра помог взбодриться, но Тася встала и зашагала в сторону библиотеки.
Шла быстро, как будто боялась опоздать, и это помогло успокоиться и собраться с мыслями. Ей совсем не понравилась собственная реакция на жизнь посторонней ей девушки. Что ей за дело до их отношений с Вадимом и судьбы их рожденных или нет детей? Будто натянутая пуповина, которая держит на привязи и не дает уйти далеко. Думала, отделалась от своих комплексов и боли? Получается, нет.
Тася разозлилась, щеки пылали, словно ее кто-то пристыдил. Она знала, что этот «кто-то» — это она сама, только не та, которую все видят сейчас, почти бегущей по улице, а другая, спрятанная глубоко внутри сознания.
Именно та, вторая, оказалась крайне недовольна переживаниями своей хозяйки. И Тасе стало досадно. Она резко остановилась и посмотрела на свое отражение в витрине. «Выкини эти глупости из головы, — как мантру зашептали губы, — выкини и не смей о них думать!»