Джервас остался ожидать на лугу, а Стефан подъехал к краю леса, спешился и исчез за деревьями. Пройдя несколько шагов, он увидел старую протоптанную тропинку, заросшую ежевикой. Собаки вырвались вперед и исчезли из виду. Пробираясь через густые заросли, Стефан внезапно очутился на просеке. Посреди нее, возле маленькой хижины из грубо отесанных бревен, сидел сокол, прижимая добычу к земле; белая голова его была перепачкана кровью. Собак нигде не было видно. Стефан ласково окликнул птицу, вынул мертвого голубя из сумки, висящей у пояса, и бросил его на землю. Оставив куропатку, сокол кинулся за вознаграждением.
Стефан с любопытством подошел к хижине, напоминающей охотничий домик, видавший лучшие дни. Внезапно он замер: из-за приоткрытой двери послышался стон. Стараясь не шуметь, Стефан осторожно подкрался к двери, вытащил из-за пояса нож, поднял его и заглянул внутрь. От того, что он увидел, у него перехватило дух: на широкой постели с выцветшим голубым покрывалом лежал совершенно обнаженный Роберт Лестерский, лаская стройного юношу, которого Стефан, как он смутно припоминал, видел в замке. «Один из пажей или чей-то оруженосец», — подумал он. Мальчик стонал, извиваясь от наслаждения.
У Стефана скрипнул сапог, и он поспешно отступил назад, но Роберт резко повернул голову. На мгновение их глаза встретились. Не желая больше ничего видеть, Стефан вложил нож в ножны и закрыл дверь. Обе собаки уже с лаем прыгали перед хижиной, виляя хвостами. Кобель подбежал к мертвой куропатке, поднял ее и осторожно понес в красной пасти. Стефан позвал сокола, надел на него колпачок и пошел обратно в лес, сопровождаемый собаками.
Он был поражен увиденным и теперь понятия не имел, что ему делать. Всем было известно, что некоторые мужчины наслаждаются любовью с другими мужчинами так же, как с женщинами. Стефан действительно слышал, что во время крестового похода в Святую землю содомский грех был не так уж редок, несмотря на осуждение Святой церкви. Но то, что одним из этих мужчин мог быть его близкий друг, граф Лестерский, принадлежащий к могущественному дому Мулэнов, одному из стариннейших и величественнейших родов Нормандии, — несомненно, такое не может быть оставлено без внимания.
— Что это за хижина на просеке? — спросил он сокольничего, вернувшись на луг.
— Охотничий домик, милорд, построенный для старого короля, Вильгельма Руфуса, еще много лет назад. Говорят, что Рыжий Руфус использовал его для охоты за другой дичью, если вы меня понимаете. — Он подмигнул Стефану. — Конечно, сейчас хижина заброшена.
Стефан слегка присвистнул. Так вот куда его бесстыдный дядюшка, Рыжий Король, приводил своих мальчиков для любви! И сколько же иронии в том, что сейчас хижина использовалась для тех же целей.
Они уже выезжали с луга, когда Стефан спросил сокольничего:
— Значит, ты говоришь, что там никого не бывает?
— Насколько мне известно, нет, милорд. Королевский лесничий поддерживает домик в порядке на тот случай, если король захочет им воспользоваться, но он никогда туда не ходит.
Перед тем как свернуть к реке, Стефан быстро оглянулся назад. Отсюда не было заметно никакой тропинки, ведущей к лесу, а тем более к поляне с хижиной. Весь остальной путь к Виндзору Стефан ехал задумавшись.
После вечерни он подошел к Робину и отвел его в сторону.
— Мне жаль, что так случилось, Робин, — сказал он. — Если бы я только мог подумать…
Голубые глаза Робина твердо встретили взгляд Стефана.
— Тебе не о чем жалеть. Хотя я буду тебе благодарен, если ты сохранишь молчание.
— Конечно, я никому не скажу. Знает ли Уолерен… — Стефан умолк. Ситуация была щекотливой, и Стефан не мог сообразить, как спросить об этом.
— О моей склонности? — Робин мрачно ухмыльнулся. — Безусловно, нет. Уолерен нетерпимо относится ко всему, что хоть чуть-чуть отличается от его собственных взглядов или традиционных оценок или обычаев. Это одна из причин, почему он так решительно настроен против Мод.
Стефан в замешательстве не знал, что сказать.
— Это, конечно, не мое дело, но Святая церковь неблагосклонно смотрит на такие… дела. Надеюсь, ты будешь осторожен.
Робин склонил голову набок.
— Я вижу, что мое поведение беспокоит тебя больше, чем меня. Не волнуйся, мой друг. Я долго приходил к согласию с самим собой. В конце концов, мы можем быть только такими, какие есть, хорошими или дурными. — Робин изучающе взглянул на Стефана. — Тебе придется принимать меня таким, каков я есть.
Во внезапном порыве Стефан сжал руку Робина.