— Что я и делаю, от всего сердца. Я не осуждаю людей, чьи склонности отличаются от моих. И не стоит больше говорить об этом. — Он глубоко вздохнул и, стараясь говорить небрежным тоном, спросил: — Хижина обычно пуста?
— Кроме тех редких случаев, когда я ею пользуюсь, там никого не бывает. А что?
— Ну, по правде говоря, мне давно приглянулась одна соблазнительная кухарочка…
Робин молча поднял руку.
— Можешь не объяснять. У каждого свое. Я скажу оруженосцу, чтобы хижина всегда была готова. Когда она тебе понадобится?
Стефан на мгновение задумался.
— Завтра, если все пойдет по плану. И еще одно одолжение, с твоего позволения. Если потребуется, ты сможешь сказать, что мы вместе едем на охоту?
Это позабавило Робина.
— Конечно. Клянусь Богом, ты слишком беспокоишься из-за кухарки, мой друг. Гораздо проще было бы развлечься с ней в конюшне.
Стефан покраснел, но от необходимости отвечать его спас звук рожка дворецкого, позвавший всех к ужину.
Когда они вошли в большой зал, Стефан заметил, что виндзорскому кастеляну прислуживает гибкий и тонкий юноша с волосами цвета спелой пшеницы. Любовник Робина! Стефан сел рядом с Мод, приветливо улыбнувшейся ему.
Перед ними поставили блюдо с тушеной зайчатиной. Стефан взял кусок и поднес его ко рту Мод. С мяса капал соус. Мод откусила, игриво прихватив зубами палец Стефана. Прикосновение ее влажных губ необъяснимым образом возбудило его до лихорадочного состояния.
— Не хочешь ли завтра поехать со мной на охоту? — услышал Стефан собственный голос.
— Да, — ответила Мод, затаив дыхание.
Их взгляды встретились. Весь остаток вечера Стефан вертелся как на иголках, едва в силах удержаться от прикосновения к Мод. Ему так не терпелось наконец обладать ею, что он не знал, как дожить до завтрашнего дня.
На следующее утро Стефан встретил во дворе Робина. Граф Лестерский, его грумы и охотники уже сидели на лошадях.
— Мы поедем, Стефан, присоединяйся к нам по дороге, — громко произнес Робин, чтобы его услышали все, кто находился во дворе.
Взмахнув рукой и подмигнув Стефану, он выехал со двора в окружении своей свиты.
Через несколько минут появилась Мод со своим грумом.
— Он нам не нужен, — сказал Стефан. — Мы присоединимся к графу Лестерскому.
— Хорошо, — ответила Мод. Щеки ее внезапно вспыхнули. Она отпустила грума и позволила Стефану помочь ей взобраться на белую дамскую лошадь.
«Она знает, — с облегчением понял Стефан, — она догадывается о том, что должно произойти, и согласна на это». Он уже почти ощущал Мод в своих объятиях, обнаженную и страстную.
Они молча проехали по подъемному мосту и выехали на тропинку, ведущую вдоль берега реки. Когда они достигли края леса, Стефан спешился, помог кузине слезть с лошади и привязал обеих лошадей к дереву. Он взял Мод за руку, и на какое-то мгновение ее охватила нерешительность, а в глазах появился немой вопрос.
— Здесь мы в безопасности, — успокоил ее Стефан. — Доверься мне.
Мод кивнула и молча пошла за ним по лесу, пока заросшая тропинка не привела их к просеке.
— Что это за домик? — удивленно спросила она.
— Он принадлежал нашему дяде Вильгельму Руфусу.
— Неужели? — Мод легко подбежала по заросшей травой просеке к двери хижины. — Как ты его нашел?
— Случайно наткнулся. — Стефан провел ее внутрь.
Комната оказалась проветренной, пол был устлан свежим тростником, у камина лежала груда поленьев, железный котел был наполнен водой. На потрескавшемся дубовом столе стояла бутыль с вином и несколько деревянных чашек. Робин сдержал слово. Все было приготовлено.
Стянув кожаные рукавицы, Мод с интересом разглядывала хижину. Стефан внезапно ощутил, что не может встретиться с ней взглядом. Он как будто онемел, все нужные слова куда-то исчезли, и между ними повисло тягостное молчание. Долгожданный момент, наконец, наступил, а Стефан растерялся и испытывал ужас, как неопытный юноша перед своей первой женщиной. Сердце гулко стучало, в ушах шумела кровь. Наливая в чашу вино, он расплескал его, не сумев унять дрожь в руках, и янтарная жидкость растеклась по столу. Когда он протянул чашу с вином Мод, их пальцы соприкоснулись, и сразу все преграды рухнули.
Через минуту их одежда лежала разбросанной на тростнике, а обнаженные тела переплелись в объятиях, истосковавшись по прикосновениям друг друга. Губы Мод были медовыми и теплыми, а от ощущения ее стройного, упругого тела, гладкой, шелковистой кожи, прижимающейся к нему груди с твердыми сосками у Стефана перехватило дыхание. Она была гораздо красивее и соблазнительнее, чем рисовалось в его буйном воображении.