— Боже мой, — произнес Роберт, глядя на отца. — Я ничего не понимаю. Только что он прекрасно себя чувствовал, и вдруг свалился. Стефан, ты не видел, что случилось?
— Я могу сказать лишь то же, что и ты.
У короля началась непроизвольная рвота. Он задыхался, и все, перепуганные, столпились вокруг него.
Руан находился в шести лигах от лесов Лион-ла-Форэ, и лишь на рассвете граф Суррэя наконец возвратился с лекарями. Они исследовали содержимое желудка короля, затем ощупали его раздутый живот. Король стонал и с трудом выдавил из себя лишь несколько слов.
— Мод… — прохрипел он, приподнимая голову… — Стефан… — Глаза его закрылись, и голова откинулась назад.
— Никакой тайны нет, милорды. Король снова ел вареных миног, — сказал один из лекарей, строго глядя на Роберта. — Ему была запрещена эта рыба. Боюсь, теперь мы мало чем сможем помочь.
— Как он ухитрился раздобыть миног? — спросил Роберт, оглядывая пораженных людей. — У кого хватило жестокости дать ему рыбу? — Он медленно обвел всех взглядом, но каждый из пятерых присутствующих с жаром отрицал свою причастность к этому.
Стефан затаил дыхание, ожидая услышать обличающий голос и увидеть направленный в его сторону палец. Но никто не обратил на него внимания. Лекари поставили королю пиявки, затем влили ему в горло какие-то снадобья, но все было бесполезно. Иногда Генрих пытался что-то говорить, но из его горла вырывались лишь клокочущие звуки.
К середине дня один из лекарей обратился к Роберту:
— Боюсь, что конец близок, милорд: сердцебиение очень слабое. Я едва его слышу. Пошлите за архиепископом Руанским. Король может скончаться ночью. Его уже ничто не спасет. Ему нужно исповедаться в грехах, насколько это будет возможно, и получить последнее причастие.
— Я сам поеду за архиепископом, — быстро предложил Стефан и, не дожидаясь ответа, бросился бегом из хижины к привязанным лошадям. На самом деле он больше не мог выносить вида искаженного лица короля, его раздутого живота и ощущать приближение смерти, уже заполняющее собой хижину.
Приехав в Руан, он нашел архиепископа в кафедральном соборе, где тот готовился к повечерию. Быстро собрав все, что требовалось для совершения последнего обряда, архиепископ в сопровождении нескольких церковников поспешно отправился к охотничьей хижине.
— Я обо всем сообщу во дворце, — сказал ему Стефан, — а потом тоже приеду в хижину.
Когда он вошел в герцогский дворец, то первый, кто ему встретился, был королевский сенешаль, Хью Биго, идущий к повечерию.
— Король находится при смерти из-за того, что объелся миногами, — произнес Стефан. — Архиепископ только что уехал, чтобы совершить последний обряд. Молю Бога, чтобы он не опоздал.
Хью, невысокий мужчина с покатыми плечами и узким, как у ласки, лицом, перекрестился.
— Итак, обжорство его погубило. Господи, упокой душу короля и даруй ему полное прощение. — Он помолчал. — Не внес ли король каких-либо существенных изменений в свои распоряжения по поводу королевства?
— Пока я находился там, нет. По правде говоря, он не может внятно говорить.
— Жаль.
Стефан испытующе взглянул на Хью.
— А каких изменений ты ожидал?
Биго повел Стефана вниз по коридору, чтобы никто не мог их услышать.
— С тех пор как между королем и его дочерью возникло отчуждение, многие стали надеяться, что король пожалеет о том, что заставил своих баронов присягнуть ей на верность, и откажет дочери в наследовании трона.
У Стефана громко застучало сердце.
— В пользу кого?
Хью лукаво взглянул на него.
— Его племянника Стефана из Блуа, естественно.
Их взгляды встретились.
— Он ничего не прошептал вам на ухо, когда вы с утешением склонились над ним? — с многозначительной улыбкой спросил Хью.
Стефан заколебался. В его воображении на мгновение вспыхнуло лицо Мод, прозвучало эхо ее последних слов. Скрепя сердце, он тут же принял решение.
— Если бы и так, то мне поверили бы в последнюю очередь, так как я слишком в этом заинтересован.
Хью уставился на него.
— Так что же вы предлагаете?
— А то, что вам, как королевскому сенешалю, легко стать свидетелем, слышавшим последние слова короля. Если вы сейчас же поедете в охотничий домик и потом скажете, что были там в момент его смерти, то это будет совершенной правдой. Поверьте мне, в течение ночи он не умрет.
Хью беспокойно взглянул в конец коридора, где зевал стражник.
— Вы, должно быть, сошли с ума.
— Я? А кто подкинул мне эту идею? Кто сожалел, что король не отрекся от своей дочери в мою пользу?
Повисло напряженное молчание. Хью, прищурившись, смотрел на Стефана.
— Кто сейчас находится в охотничьем домике?
— Два лекаря. Сын Генриха Глостер, лорды Уоллингфорд, Уоррен и Перч, близнецы де Бомон… да, еще туда едет архиепископ.
Хью облизал пересохшие губы и почесал под мышкой.
— Ваше предложение очень рискованно. Не знаю, как остальные, но Роберт и Брайан, несомненно, будут отрицать все, что я скажу против графини Анжуйской. Ведь это все равно, что высказаться против них.
— Возможно, но близнецы сделают все, о чем я попрошу, а Вильгельм Уоррен всегда был благосклонен ко мне. Но в действительности ваши слова будут самыми важными.
— Почему?
— Сейчас объясню. — Стефан пытался отогнать мысли о Мод и о том, что для нее готовится. — Сегодня ночью я собираюсь выехать в Булонь, а оттуда — в Англию.
— Разумно ли это? Ведь ваше отсутствие заметят.
— Не сразу. Смерть короля вызовет слишком большое замешательство, присутствующих охватит скорбь. К тому времени, когда заметят, что я исчез, будет слишком поздно.
— Слишком поздно для чего? — нахмурился Хью.
— Слишком поздно, чтобы помешать мне короноваться. — Стефан в ужасе слушал сам себя, одновременно ощущая какой-то странный восторг, оправдывая свои действия убеждением, что Мод сама во всем виновата. Она могла бы предотвратить такой поворот событий.
У Хью внезапно перехватило дыхание.
— Господи! Да это не внезапный порыв, а хорошо продуманный план захвата королевства! Ручаюсь, за вами стоят сообщники. — Его глаза забегали по коридору. — Хорошо. Что я должен сделать?
— Как только официально объявят о смерти короля, сразу же поезжайте в Винчестер. У нас с братом все будет готово. От вас требуется только поклясться, что король перед кончиной изменил свое решение и назначил наследником меня. Всему королевству известно о его размолвке с Мод и Жоффруа. Для моей коронации ваших слов будет достаточно. А потом будет уже неважно, кто подтвердит ваш рассказ. — Стефан пристально глядел на сенешаля. — Вы понимаете, что самое главное — успеть? Как только король умрет, вы должны выехать в Англию.
— Да, милорд. — Хью хитро взглянул на него. — Очень хорошо понимаю. Вы хотите короноваться прежде, чем заметят, что дело нечисто.
Стефан коротко кивнул, но ничего не ответил, уже сожалея о том, что доверился этому человеку, сомневаясь в том, что на него можно положиться.
Хью опять почесался, и выражение его лица стало напряженным.
— Вы просите меня пойти на огромный риск. Какая мне выгода от лжесвидетельства?
— Разве это не стоит того, чтобы избавиться от анжуйцев?
— Верно, но этого недостаточно, чтобы поддержать доброе имя, которое будут порочить болтуны, пока дело не завершится. Ведь я нарушу присягу, потеряю расположение старых друзей. Вы же понимаете, не все будут на вашей стороне.
Стефан обаятельно улыбнулся.
— Я все прекрасно понимаю. Но есть и другие, которые поддержат ваши слова и скажут, что вы совершили достойное дело, и неважно каким способом. Мой брат обещает отпущение грехов, так что вашей бессмертной душе ничто не грозит. — Он сжал руки Хью. — Когда я стану королем, вы поймете, что не прогадали, обещаю вам. Только скажите, чего вы хотите.
— Графство Норфолк. Титул и земли.
— Считайте его своим.
После долгого молчания Хью медленно кивнул головой.
— Я согласен. Но не забудьте о своем обещании, милорд. Встретимся в Англии.