Через день Стефан благополучно высадился в Дувре вместе с вооруженными людьми, которых взял с собой из Булони. Первым делом он послал герольда к брату в Винчестер, извещая епископа о событиях, случившихся в Руане, — о смерти короля (наверняка это уже произошло), и о своих дальнейших намерениях. Потом поехал в Дуврский замок, принадлежащий Роберту Глостерскому.
— Мне нужно войти в замок! — крикнул Стефан привратнику. — Король Генрих смертельно заболел в Руане и, вероятно, сейчас уже на небесах.
Он подождал, пока стражник привел кастеляна.
— Если король Генрих умер и графиня Анжуйская стала королевой, то почему граф Роберт нас не известил об этом? — выкрикнул кастелян с крепостного вала. — Зачем вы хотите войти?
Захваченный врасплох, Стефан заколебался. Он не предполагал, что дело обернется таким образом, и ожидал, что ворота сейчас же бросятся открывать, и теперь проклинал себя за то, что не приготовился к подобным случайностям. Его нерешительность вызвала у осторожного кастеляна подозрения.
— Прошу прощения, милорд, но без распоряжения графа я не могу позволить вам войти.
И зубчатая стена тут же ощетинилась стражниками.
Вероятно, кастелян сообщит Роберту об этом инциденте, и тот узнает о намерениях Стефана быстрее, чем предполагалось. Однако сейчас у Стефана было недостаточно солдат, чтобы осадить крепость, и время работало против него. Он решил направиться в Кентербери, но так как не спал уже двое суток и не ел со вчерашнего дня, то остановился на постоялом дворе, чтобы быстро перекусить и коротко вздремнуть.
Добравшись до Кентербери, Стефан обнаружил, что небольшая задержка дорого ему обошлась. Люди в здешнем замке, также принадлежавшем Роберту, очевидно, уже были предупреждены кастеляном из Дувра, и городские ворота оказались закрытыми. «Неужели все было зря?» — спрашивал он себя, напуганный такой враждебной встречей. Что же ожидает его в будущем?
Однако, когда он приехал в Лондон, все стало по-другому. Знатные горожане, среди которых Стефан всегда был популярен, в почтительном молчании выслушали известия о смерти короля, вероятно, уже случившейся, уронили несколько слезинок, а затем с восторгом оказали Стефану радушный прием. Наиболее влиятельные горожане, не имея на то никаких официальных прав, созвали генеральную ассамблею, на которой заявили, что хотят видеть на троне только Стефана. И все его сомнения развеялись.
— Люди добрые, я заключаю с вами договор! — выкрикнул он в толпу морозным декабрьским утром. Его высокая фигура возвышалась над всеми, сияющая улыбка озаряла лицо, и зимнее солнце, как светло-золотой нимб, освещало непокрытую голову. В толпе воцарилась тишина. Любовь и доброжелательность, возникшие между Стефаном и всеми, собравшимися послушать его, ощущались почти осязаемо.
Он выбросил вперед руки в воздушном рукопожатии.
— Ради блага каждого я посвящу всего себя восстановлению порядка в государстве, как это делал мой дядя! Даю торжественное обещание перед Богом и всеми его святыми!
Один из самых знатных горожан закричал в ответ:
— Пока ты будешь жить, мы всеми силами будем поддерживать и охранять тебя как нашего короля!
Громовой отклик прокатился по толпе простолюдинов Лондона, приветствовавших его громкими возгласами и подбрасыванием вверх шапок. Потом его понесли на руках. Опьяненный триумфом, Стефан чувствовал, что достиг предела своих устремлений.
34
Англия, 1135 год.
На следующий день Стефан послал гонца к епископу Винчестерскому с сообщением о том, как его приветствовали в Лондоне. Особо подчеркивая срочность дела, он настойчиво торопил брата поскорее собрать всех влиятельных церковников и знать. В особенности был нужен архиепископ Кентерберийский. Проведя несколько дней в столице, чтобы укрепить свое положение, Стефан уехал в Винчестер.