— Как бы тебе объяснить? — начал он осторожно. — Человек всегда намеревается делать то, что говорит. Но обстоятельства меняются. То, что хорошо сегодня, завтра может обернуться злом. Такова жизнь.
Лицо Матильды тут же прояснилось.
— Ты говоришь так же, как твой брат. Ты человек чести.
— Будем надеяться, что так, — ответил Стефан, избегая ее взгляда.
Шли месяцы, и Стефан, продолжавший находиться на гребне популярности, чувствовал, что не делает неверных шагов. Так было до тех пор, пока однажды, поздней весной, граф Ренальф Честерский, который, ко всеобщему удивлению, предпочел поддержать Стефана, а не Мод, прислал срочное сообщение в Вестминстер. В нем говорилось, что шотландский король Давид вместе с войском шотландских горцев пересек границу Англии и захватил Ньюкасл.
Ошеломленный этими новостями, Стефан бросился по витой лестнице в комнату Матильды.
Держа на коленях новорожденного Эвстейка, она недоверчиво посмотрела на мужа, когда тот рассказал ей о том, что сделал ее дядя.
— Что это нашло на короля Давида? — спросил Стефан.
— Возможно, в отличие от остальных, дав клятву верности Мод, он серьезно выполняет свое обещание, — ответила Матильда и тут же закусила губу, испугавшись, что обидела его. — Прости меня, — добавила она быстро. — Я не собиралась никого порицать.
Стефан понимал, что Матильда, несмотря на все его объяснения, потрясена и испугана незаконным захватом трона. Не то чтобы она когда-либо упрекала его — жена была слишком предана ему, — но Стефан чувствовал ее молчаливое неодобрение и испытывал неловкость. Матильда была сама святость, и жить с такой женой, невзирая на ее преданность, было неудобно.
— Если бы люди хотели, чтобы правила Мод, они не выбрали бы меня, — резко возразил он, уязвленный ответом Матильды. — В любом случае, Давид Шотландский проклянет тот день, когда пересек мою границу. Я подниму такую армию, какую ему и видеть не приходилось.
Вскоре после этого разговора Стефан с огромными силами двинулся к северу Шотландии. Это была первая настоящая армия в Англии за последние тридцать пять лет. Но к тому времени как Стефан достиг Дурхэма, король Давид уже понял, что не может противостоять превосходящей его по численности армии англичан, и стал просить о перемирии. Стефан, сопровождаемый графом Лестерским, встретился с шотландским королем в кафедральном соборе Дурхэма.
— Я не могу доверять вам, родственник, — сказал Стефан. — Разве вы забыли, что королева Англии — ваша родная племянница? Вы должны принести мне присягу и пообещать, что в будущем никогда не станете воевать против Англии.
Давид посмотрел на него простодушными голубыми глазами и мрачно улыбнулся.
— Э, настоящая королева — моя другая родная племянница. Клянусь святым Андреем, совесть не позволяет мне принести вам присягу, Стефан, потому что прежде я уже присягнул на верность Мод.
Стефан почувствовал, что лицо его вспыхнуло и он не может встретиться с немигающим взглядом Давида. В присутствии этого монарха, обладающего высокими принципами, чья честность была вне подозрений, его самоуверенность несколько поубавилась.
— Вы виновны, сир, в незаконном агрессивном нападении на Англию, — сказал Робин Лестерский. — Мы вынуждены пойти на принудительные меры и взять заложников, чтобы заручиться вашей будущей верностью.
— Вы собираетесь меня запугать? — резко ответил Давид. — Стефан из Блуа не имеет прав на трон, и он хорошо это знает. Я дорого ценю свою совесть.
— Не торопитесь, Лестер, — сказал Стефан, когда Робин схватился за рукоятку меча. — Нет причины говорить о заложниках или о чем-то подобном. Давайте придем к соглашению, родственник. Я понимаю ваше нежелание нарушать клятву и не собираюсь принуждать вас к этому. Чего вы хотите от меня, чтобы между нами сохранялся мир?
Робин возмущенно ахнул и перебил его:
— Я решительно протестую! Заложников надо взять. Нельзя позволить королю Давиду думать, что Англия прощает его действия.
Но Стефан проигнорировал предупреждения Робина, и Давид Шотландский неохотно согласился сохранять мир в обмен на определенные права в графстве Нортумбрия. Вдобавок Стефан пообещал отдать королю большую часть Кумберленда и Уэстморлэнда. Он не мог объяснить даже самому себе, почему благорасположение короля Шотландии так важно для него.
Когда он вернулся в Лондон, Анри уже ждал его в Вестминстере. Заметив недовольство брата, Стефан понял, что новости из Дурхэма обогнали его. Неужели у Анри шпионы везде, даже при дворе своего брата?