Уолерен и его люди спешились и начали стучать в двери уцелевших хижин. Никто не выходил к ним навстречу. Наконец один из рыцарей ударом ноги распахнул дверь и вошел внутрь, но тут же возвратился и что-то сказал Уолерену.
— Епископ! — позвал тот.
Анри подъехал к хижине, Мод последовала за ним, страшась того, что ей придется увидеть.
— Здесь была кровавая резня, — сказал Уолерен, когда Анри и Мод спешились. — Большая часть деревни, кажется, уничтожена.
Часть мужчин распахивали двери уцелевших хижин, а остальные направились в церковь.
— Пока что одни мертвые! — крикнул кто-то.
Вдруг из церкви донесся пронзительный вопль: один из рыцарей вывел оттуда молодую женщину с маленьким ребенком и усадил их на траву. Платье женщины было изодрано в клочья, лицо измазано кровью. Она то кричала, то что-то бессвязно бормотала. Ребенок, у которого, кажется, никаких внешних повреждений не было, вцепился в мать. От ужаса он онемел. Другие рыцари начали вытаскивать из церкви мертвые тела.
— Эти мужчины тоже мертвы… их пытали, судя по всему, — сказал рыцарь, поддевая ногой одно из изрубленных тел. — Там есть женщины, над которыми грубо надругались. Выжила только одна эта.
Почувствовав тошноту при виде жестоко искалеченных тел и распространяющегося трупного запаха, Мод отвернулась, подавляя приступ дурноты. Это было хуже того, что ей довелось видеть в Нормандии.
— Кто виновен в этой бойне? — спросила она нетвердым голосом.
Уолерен посмотрел на женщину, сидящую на земле. Мод заметила кровоподтеки на ее плечах, видневшиеся сквозь разорванный лиф платья. Юбки были разодраны, измяты и испачканы кровью.
— По стране скитаются беззаконные банды. Возможно, это была одна из них, — предположил Уолерен.
Сердце Мод сжалось от жалости, и она бросилась развязывать седельную сумку. Пальцы нащупали серую шерстяную шаль. Мод приблизилась к женщине. Когда она поняла, что ей не причинят вреда, вопли перешли в рыдания.
— Это согреет тебя, — мягко сказала Мод. Закутывая женщину в шаль и поправляя мягкие складки, она вытерла кровь с ее лица.
— Подумать только, что можно было взять у этих несчастных? — сказал Анри.
Один из рыцарей крикнул:
— Милорды! Что нам делать с телами?
— Мертвых нужно похоронить, а за упокой их душ следует отслужить мессу, — распорядился епископ.
— Если вы собираетесь молиться за всех умерших англичан, милорд епископ, то у вас ни на что больше не останется времени, — усмехнулся Уолерен.
Пока рыцари рыли общую могилу, епископ расспрашивал женщину.
— Она утверждает, что банда бродяг и разбойников недавно проехала через деревню, — передал он Мод и Уолерену. — Они разыскивали пищу и припрятанные богатства. Мужчины отдали мошенникам все свои запасы и почти весь скот, но на требование отдать еще и деньги стали утверждать, что у них нет ни гроша. Бандиты разъярились, начали пытать их, а потом убили. Затем мародеры сожгли поля, некоторые хижины, подожгли мельницу и осквернили церковь, разворовав ее ценности. Эту женщину бросили умирать, а мальчик избежал смерти только потому, что спрятался за алтарь. Она думает, что деревенский священник и еще несколько крестьян со своим скотом могли спрятаться в лесу.
— Похоже на работу фламандских наемников короля, — заметил один из рыцарей Уолерена. — Они ничем не лучше безбожных дикарей.
— Да, они даже хуже шотландцев, — согласился другой. — Я сражался против шотландцев в Кумберленде, но ничего подобного не видел.
— Э, клянусь Господними ранами, все это так же отвратительно, как дела анжуйских дьяволов. Я был в Нормандии в прошлом году и… — Человек внезапно умолк, и наступила напряженная тишина.
Мод отвернулась, сделав вид, что она ничего не слышала. Ее лицо пылало от стыда.
Несколько позже тела мертвых бросили в общую могилу, и за упокой их душ были произнесены молитвы. Женщина с ребенком ушла в лес, вскоре возвратившись с несколькими мужчинами, похоже, прятавшимися там, и одетой в лохмотья женщиной, гнавшей перед собой маленькое стадо коз. Среди них был старый священник, тяжело опиравшийся на деревянную палку. Мод прислушивалась, как епископ расспрашивал их.