Анри помог Мод сесть на лошадь, и отряд снова тронулся по пыльной дороге. Пока они ехали рысью на запад, вслед заходящему солнцу, Мод убеждала себя, что ее вины в уничтожении деревни не было. Несправедливость, жестокость, бессмысленные разрушения, загубленные жизни — все это горестные следствия войны. Только что, сегодняшним утром, она подумала о Стефане с болезненной нежностью, но сейчас снова напомнила себе: он украл то, что по праву принадлежит ей. Это он разрушает страну, а не она. Когда корона будет на ее голове, она залечит раны королевства и возместит ущерб, нанесенный ее подданным. Мир и порядок должны быть восстановлены, как было во времена ее отца. Она станет Справедливым Львом, который снова придет в Англию.
8
Линкольн, 1141 год.
Утром второго февраля Стефан отворил дверь своего лазурного шатра и вгляделся в серый рассветный туман. Вот уже целый месяц он со своей армией стоял лагерем в обнесенном стеной городе Линкольне и сегодня наконец должен сразиться с врагом. Это сражение необходимо выиграть, чтобы переломить судьбу, которая почти отвернулась от него. За последние шестнадцать месяцев — с тех пор, как он так опрометчиво позволил Мод покинуть Арундель — страна была ввергнута во всеобщую гражданскую войну. Из своей резиденции, находящейся в Бристоле, в хорошо защищенной крепости Роберта, Мод весьма преуспела, объединив вокруг брата поразительное число приверженцев. Мятежники, прежде добивавшиеся единичных успехов, теперь превратились в объединенную оппозицию, гораздо более сильную, чем Стефан мог предположить. И в этом он мог винить только себя.
— Подай мне доспехи, — сказал Стефан Болдуину Фицджильберту, прислуживавшему ему. — Вот-вот зазвонят к утренней мессе.
Туман рассеялся, и Стефан заметил, что охрана замка Линкольн угрожающе расположилась на склоне над его лагерем. Несмотря на то, что замок выдерживал тяжелую осаду с тех пор, как Стефан прибыл сюда, гарнизон, размещенный Ренальфом Честерским, продолжал стойко держаться. При мысли об изменнике-графе Стефана охватил убийственный гнев. Честер, дожидающийся благоприятного случая, явно задумал отомстить ему — еще с тех пор, как он отдал родовое имение графа в Карлайсле королю Давиду. Пока Стефан был занят другими делами, Честер захватил его замок в Линкольне, а в ту ночь, когда прибыла королевская армия, бежал из замка, оставив на произвол судьбы жену и брата.
Затем предатель заключил договор со своим зятем Робертом Глостерским. В ответ на данную Ренальфом клятву верности Мод Роберт согласился помочь ему собрать большую армию, чтобы разбить силы Стефана и освободить заложников в замке. Глостер и Честер шли вместе со своей армией много дней и ночей и, переправившись через реку, появились возле Линкольна в предрассветный час. Было слишком темно, чтобы определить, велики ли силы врага, но Стефан опасался самого худшего.
Оторвав взгляд от ненавистного замка, он позволил Фицджильберту одеть его к бою: длинная кольчуга, под которой кожаная с подбивкой туника; кольчужные латы для защиты ног; поверх кольчуги — длинная безрукавка; кожаная перевязь для меча; остроконечный шлем, треугольный щит и, наконец, стальной дамасский меч.
Колокола зазвонили к приме. «Я готов, — подумал Стефан, — готов пожать плоды победы… или умереть в сражении, как должно воину». Он вышел из шатра и быстрыми шагами направился к кафедральному собору.
Когда месса в соборе Линкольна подходила к концу, тонкая освященная восковая свечка в руке Стефана внезапно надломилась и пламя погасло. Вскоре после этого, в тот момент, когда епископ Линкольна призывал Господа благословить приближающуюся битву, на алтарь упала дарохранительница со святым причастием. Это были весьма дурные предзнаменования. Поднялась ли рука Господня против Стефана из-за того, что он захватил трон? Или потому, что предал Святую церковь? Его охватил такой страх, что он с трудом дослушал заключительное обращение епископа к Божьей милости о ниспослании победы королю и его призыв к воинам быть сильными и мужественными.
Когда церемония закончилась, Стефан покинул собор и собрал всех командиров на последний совет.
— Я бы попытался добиться временного перемирия, сир, — посоветовал граф Алан из Бретани. — Предзнаменования неблагоприятны.
— Я тоже так думаю, — сказал Уолерен Мулэн. — В результате неожиданного присоединения валлийцев к армии Глостера и Честера вражеская армия стала численно превосходить нашу. Нам нужно собрать больше воинов и оружия, прежде чем отважиться на сражение.