— Будьте добры распорядиться: пусть чиновники составят отчетность — какие запасы мы должны оставить, какие выплаты необходимо сделать, какой ожидается налог за освобождение от военной службы и какие долги еще не получены, — сказала Мод казначею. — Короче говоря, все возможные сведения о доходах для государства. Затем составьте лично для меня список самых необходимых расходов. — Она остро взглянула на него. — С этого момента расходы никогда не должны превышать годовых доходов. Никогда. Вы поняли?
Даже при тусклом свете Мод заметила изумленное лицо казначея, обескураженный взгляд Анри. Как ни странно, и Роберт был удивлен.
Казначей проглотил комок в горле.
— Я понял, мадам.
Мод увидела, как трое мужчин быстро переглянулись и поняли: Domina заняла свои позиции — ни один фартинг не будет потрачен без ее ведома.
Молча поднимаясь по ступенькам, она приняла бесповоротное решение: нужно полностью исправить все, что натворил Стефан, уничтожить все свидетельства того, что он был королем.
У двери ее ожидал слуга.
— Прибыл архиепископ Кентерберийский, мадам, — доложил он.
Меньше всего Мод хотелось сейчас видеть архиепископа. Ее внимание было полностью направлено на то, каким образом возродить королевство — с учетом того, что она недавно обнаружила.
— Передай ему, пусть подождет…
— И скажи, что мы вскоре с ним увидимся, — вставил епископ. — Отведи его светлость в вестибюль и проследи, чтобы ему уделили внимание.
Слуга исчез.
— Я едва могу что-либо соображать после такого потрясения, — запротестовала Мод. — Неужели настолько необходимо видеться с ним именно сейчас? — Внутри у нее все вскипело из-за вмешательства Анри.
— На вашем месте я бы не откладывал встречу. Если он собирается причинить нам неприятности, давайте выясним это немедленно.
Мод нахмурилась.
— Неприятности? Святая Мария, Теобальд простой, добросердечный человек, без амбиций и хитростей.
— Вы можете, мадам, знать все, что угодно, как о финансах, так и о ростовщиках, но когда дело касается Святой церкви, то, смею думать, в данной области у меня больше опыта и осведомленности. Именно потому, что Теобальд лишен амбиций, он может доставить нам неприятности.
Мод подумала, что временами она не в состоянии проследить за извилистым путем мыслей Анри, но подчинилась его решению и согласилась увидеться с архиепископом.
Она вошла в большой зал, уселась в кресло, инкрустированное резной слоновой костью, и стала ждать. Теобальд из Бека, опираясь на деревянный посох, прихрамывающей походкой вошел в зал. Он был одет в простой черный дорожный плащ. Мод сошла с возвышения, чтобы преклонить колени и поцеловать его кольцо, пока он благословлял ее дрожащим голосом.
— Как приятно снова увидеться с вами, ваша светлость, — произнесла Мод, постаравшись придать голосу теплоту и восторг.
— И мне с вами, мадам, и мне, — отозвался архиепископ.
— Я надеюсь, что союз между нами будет гармоничным, как между моим отцом и покойным архиепископом, — сказала она, на самом деле больше всего надеясь на то, что встреча не затянется. Мысли были отягощены пустой сокровищницей, и ей с трудом удавалось сосредоточиться на чем-либо еще. От Теобальда требовалось только одно: согласиться присягнуть ей на верность, но, несмотря на предостережения Анри, Мод оказалась совершенно не готовой услышать слова архиепископа:
— Но я не могу вступать с вами в какой-либо союз, мадам, без согласия короля Стефана.
Мод с трудом осознала сказанное. Должно быть, она ослышалась? Но лишь один взгляд на епископа Винчестерского, на лице которого читалось: «Это именно то, чего я боялся», сказал ей совсем другое. Потрясенная, Мод вернулась к возвышению, опять села в кресло и так крепко вцепилась в деревянные подлокотники, что суставы пальцев побелели.
— Я не понимаю, — произнесла она. — Ведь, несомненно, ваша светлость верит в мои права на трон? Стефан захватил эти права, нарушив распоряжение моего покойного отца и свою клятву верности.
— Я не сомневаюсь в ваших правах быть монархом, мадам, — ответил Теобальд. — Но это не предмет для обсуждения здесь. Я никогда не присягал на верность вам как королеве. Моя единственная клятва верности была дана королю Стефану. Если он не освободит меня от нее, я ничего не смогу сделать.