Мод медленно открыла глаза и увидела каменные стены спальни, занавешенные чем-то синим, голубой полог над собой и подбитое мехом покрывало, натянутое до самого подбородка. Она в Глостере? Осторожно вытянув руки и ноги, Мод почувствовала потрясающее чувство облегчения — она уцелела при побеге и, кроме боли в мышцах, ничего плохого с ней не произошло.
— Благодарю тебя, Пресвятая Богоматерь, — громко прошептала она, и, вспомнив про захваченного в плен брата, добавила: — Пожалуйста, защити Роберта!
В дверь спальни тихо постучали.
— Войдите, — слабо отозвалась Мод.
В спальню торопливо вошла жена Роберта, Мэйбл; за ней следовала женщина, несущая деревянный поднос.
— Как вы себя чувствуете, золовка? — спросила она, подходя к кровати и вглядываясь в Мод. На бледном лице выделялись покрасневшие веки.
— Уже почти хорошо, — прошептала Мод. Она, должно быть, в Бристоле… Вся одежда на тонкой хрупкой фигуре Мэйбл была черной, будто траурной. — Как долго я нахожусь в Бристоле?
— Это Глостер, и вы пробыли здесь два дня. Я выехала из Бристоля вчера утром, как только услышала… о Роберте. — Голос Мэйбл дрогнул, и она положила руку на лоб Мод. — Лихорадка прошла. Вас, наверное, хранил сам Господь, если вы вынесли такое тяжелое испытание, мадам.
— Я желаю только одного — чтобы Роберт тоже был здесь, — тихо сказала Мод, сдерживая душевную муку при виде болезненной судороги, пробежавшей по лицу Мэйбл. — Я глубоко сожалею, что Роберт попал в плен, и полностью разделяю вашу утрату. — Подчиняясь порыву, Мод потянулась к Мэйбл и мягко коснулась тонких пальцев.
Графиня быстро отдернула руку, будто ее укусила змея. Она повернулась к женщине, стоящей сзади, и взяла с подноса дымящийся кубок.
— Это горячее вино с молоком и пряностями. Я сама его приготовила. Выпейте, и у вас восстановятся силы.
Мэйбл укутала шерстяной шалью, принесенной с собой, плечи и грудь Мод и помогла ей приподняться на подушках. Мод с благодарностью взяла обеими руками кубок и поднесла к губам. Поглощая горячую жидкость, она чувствовала, как по всему телу разливается тепло, оживляя больные члены. Она надеялась, что взаимная утрата сблизит их, но невестка оставалась такой же колючей, как и раньше.
Взбодрившись и оживившись, Мод допила напиток и вернула кубок Мэйбл.
— Спасибо. Как Брайан и остальные? — Она помолчала и опустила глаза. — У Стефана, я надеюсь, также все в порядке?
Мэйбл как-то странно взглянула на нее.
— Брайан и остальные уже полностью оправились. У Стефана все довольно хорошо. О, да, прошлой ночью появился Майлс. Он приехал полураздетый и, как и вы, в сильной лихорадке; все тело было изранено и кровоточило.
— Что с ним случилось?
— Кажется, за ним гнались фламандские наемники, и у него не было другого выбора, как бросить оружие и спасаться бегством. — Губы Мэйбл задрожали от обиды. — Если бы Роберт поступил так же, сегодня он был бы с нами.
Мод ничего не ответила. «Графиня убита горем, — напомнила она себе. — Нельзя ее осуждать».
— Что касается пленников, мадам, — продолжала Мэйбл, не переводя дыхания, — то около часа назад прибыл посланник от графини Булонской. С Робертом все в порядке, он не ранен и с должными почестями содержится в заключении в Рочестерском замке. — Графиня глядела мимо Мод и не встречалась с ней взглядом.
— Замечательные новости! Слава Богу, он невредим.
— Я послала Вильгельму письмо с просьбой, чтобы Стефана перевели из темницы в благоустроенную комнату и обходились с ним со всей учтивостью. Посланник сказал, что если этого сделано не будет, Роберта закуют цепями в подземелье.
— Конечно. Мы должны сделать все необходимое, чтобы с моим единокровным братом обращались как можно лучше.
Почему Мэйбл так уклончиво ведет себя? Почему не рассказала об этих новостях сразу же? И вдруг ее внезапно осенило.
— Святая Мария… Матильда предлагает соглашение, не так ли? Она освободит Роберта в обмен на Стефана?
— Да, таково ее предложение. Надеюсь, что ваш ответ будет утвердительным. Я пообещала посланнику, что вы дадите его сразу же.