Такие дни, как сегодня, служили мне напоминанием, почему я работаю. Если бы оставшаяся часть дня у меня была свободной, я бы только и занимался тем, что размышлял о своей судьбе. Работа помогает коротать время, проведённое без неё. Раньше я ничем не занимался, лишь глупо дрейфовал на протяжении всей своей жизни. Сегодня Она позвонила. Сама. Прошло два месяца с нашей последней встречи.
В ожидании Катерины время тянулось. Всё валилось из рук. Чтение документов превратилось в пугающее нечто. Всё сейчас раздражало. Поэтому отложив дела, я закурил и прикрыл глаза.
Она появилась в моей жизни в самый неожиданный, неподходящий, дурацкий момент. И не успев попрощаться, я прикидывал в голове план выходных, чтобы увидеть ее снова. Запах ее волос будто преследовал меня. Сейчас, я знаю, что попал... Крупно влип... Если хочу удержать её, сначала мне надо найти себя. Я знаю, что она сумасшедшая и дикая. Дам ей время для осознания, что я для неё лучший. Как и она для меня.
Бестолково проведя остаток дня, отправился домой.
Принял душ, смывая напряжение и усталость. Кайфовое ощущение...
Катерина опаздывала. Но в животе поселилось приятное чувство предвкушения.
Я открыл дверь после второго звонка.
— Привет! — Такая же красивая, как всегда.
— Привет! — Я подошёл к ней сзади, перекинул волосы через плечо и слегка прикусил шею. Она замерла. Повернула ко мне голову и приоткрыла рот, позволяя моему языку медленно скользнуть в рот. Дыхание сразу участилось, член встал в стойку, едва увидев её в дверях. Протягиваю руку и зарываюсь руками ей в волосы, позволяя языкам медленно общаться, радуясь встречи. Это был наш самый нежный поцелуй.
Я посмотрел на неё пристально, своими черными глазами в её, потемневшие от страсти:
— Я скучал.
— Я тоже. — Катерина улыбнулась, соблазнительно прикусив пухлую губку.
Глава 7
Соприкасаемся пальцами, прижимаясь ближе. Целую глубоко, вылизывая её рот, губы. Катерина медленно растегивает мою рубашку, я скидываю её на кресло. Ласкаем друг друга безумным взглядом. Больше нет сил!
Нетерпеливо сдираю с себя брюки, она помогает. Стою голый, возбуждённый, а Катерина всё ещё в платье, смотрит на меня. За эти месяцы я подкачал тело - оно стало идеальным - литые мускулы, крепкие ноги, упругие ягодицы. Вижу хочет. Губы распухли от поцелуев, облизывает их. Мой член пульсирует. Подхожу к ней и упираюсь стояком в живот, обхватываю грудь, и массирую соски через ткань. Беру её на руки и несу в спальню. На кровать. Растёгиваю сзади молнию на платье, боюсь разорвать трясущимися руками, скольжу вдоль рёбер, к груди. Обхватываю. Сжимаю. Тереблю соски. Дыхание Катерины учащается, догоняя моё. Платье падает в ноги. Она переступает через него, - чертовски медленно - оставаясь в одних трусиках, и толкает меня на постель. Устраивается сверху, начинает целовать мою грудь и живот. Спускается ниже и дышит, обдает своим дыханием головку. Обхватывает вздыбленный член губами. Облизывает, глядя мне в глаза. Сосёт, насаживаясь глубже. Ласково гладит яйца. Я чувствую пульсацию в висках, член набухает ещё больше, едва помещаясь в её влажном рте. Я застонал. Неистово и хрипло. Едва сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не засунуть ей во всю длину, до упора. Я восхищённо посмотрел на неё. Едва веря в происходящее. Бёдрами толкаюсь ей навстречу. Манящему рту. Пухлым губам. Языку. Продолжая смотреть на меня призывным взглядом, опускается вниз и берёт в рот яйца. Целиком. И со смачным звуком выпускает. Блять! Это что-то неописуемое. Нереальное. Снова засасывает, облизывает, обхватывает губами. Поднимается, касаясь сосками моих губ. Я сразу ухватил один зубами. Нежно. Легко. И втянул в рот. Наслаждаюсь, видя, как она выгибает спину от удовольствия. Стонет. Резко переворачиваю её на спину и Катерина от неожиданности вскрикивает. Располагаюсь сверху. Она широко разводит ноги, позволяя мне рассмотреть себя.
— Катя, — шепчу я, опускаясь к истекающему лону. Сразу засовываю язык в сладкую щёлку. Вращаю внутри, крепко держа её за бёдра. Пальцами ласкаю клитор, который моментально увлажняется под моими пальцами, и увеличивается, принимая форму члена. Маленького. Сил нет терпеть. Поднимаюсь на локтях, член бьёт её по животу. Катерина протягивает руку и начинает вводить его во влагалище, сама теряя терпение. Резво заполняю её, растягивая под себя. Узкая, сука, словно целка. Сразу двигаюсь в быстром темпе, не сдерживаясь. Сказывается более двух месяцев голодовки. Она сжимает мои ягодицы и подхватывает ритм. Громко крича мне в губы. Долблю влажную, теплую щёлку на инстинкте, стремительно врываюсь, с желанием обладать. Катерина раздвигает ноги шире, поднимая колени к своей груди и обхватывая их. Держу одной рукой за шею, вижу удивление в глазах и... страсть. Бешеную и неистовую. Хочу сжать сильнее, до помутнения в её глазах, но всего лишь придерживаю, чтобы не билась головой о спинку кровати. Шепчет моё имя. Тихо. Томно. Как умеет только она. Тело напрягается, как струна. Перекидываю её ногу через себя, поднимаю за шею ближе, и врываюсь бешеными толчками. Смотрим глаза в глаза. Дышим рот в рот. Стонем в унисон. Она помогает, смело подмахивая, желая не оставить и сантиметра между нами. Переворачиваю на живот и снова толкаюсь до упора. Вскрик. Её. Толчок. Вскрик. Одной рукой наматываю волосы на кулак и оттягиваю на себя, целую в губы, с остервенением зверя. Второй - крепко сжимаю грудь. Ей нравится. Кожей чувствую. Она кричит от удовольствия, приглушая моё рычание. Мы, как оголодавшие животные, трахались всю ночь: я был неутомим, одержим ею, она - желанна - отдавалась полностью, насытив все мои желания. И свои тоже.