Увидев, что они вернулись в зал и смешались с танцующими, я ушел в бар. Устроившись у стойки на высоком стуле, я попросил бармена дать водки. Затем, сжав стопку в руке, принялся размышлять о своей занозе...
Она выходит замуж! Ну и выбор она сделала! У неё с годами испортился вкус? Как она может? Как решилась стать женой разжиревшего спаниеля в галстуке-бабочке, на котором не сходится пиджак?
Прошел год, а ее нежные стоны удовольствия до сих пор звучат в ушах, тело помнит негу ее прикосновений. Все движения ее губ и пальцев, каждый жест, каждый вздох навсегда останется в памяти. Помню каждую мелочь. Помню, как ненасытно она исследовала моё тело и под ее ласками я превращался в пещерного человека, обуреваемого первобытными страстями. Даже сейчас, несмотря на гнев и горечь, воспоминания заставили тело напрячься. Сука! Мне совсем не нравилось быть безвольной игрушкой собственной похоти!
Да она прекрасно все помнит! — вдруг понял я, с жестоким удовольствием при взгляде на неё, ловя на лице признаки смятения.
*****
Я увидел, что она одна выходит из зала. Я направился за ней и преградил ей путь.
— Дай мне пройти!
— Поцелуй меня, тогда, может, и пройдешь. — Ты и сама этого хочешь, — искушал я, посмотрев на торчащие под тонкой тканью платья соски Катерины. — Мокрая уже?
Вот тут-то она и дала мне пощечину. Я сдавленно ахнул — больше от неожиданности, чем от боли, а она стремительно развернулась и бросилась бежать. Попытка скрыться не удалась! Не успела Катерина сделать и несколько шагов, как я схватил её за плечо и развернул к себе.
— Предложение остается в силе, — произнес над её ухом.
Моя грудь вздымалась, хотя и не так бурно, как её.
— Где ты остановилась?
— Тебя это не касается.
— Ещё как касается. Ты пока ещё моя жена!
— Это ненадолго.
— Сука!
— Кобель!
— Послушай, если ты не хочешь быть в центре скандала, ты уделишь мне время. Мы должны поговорить. — Я не отпущу её, пусть даже не надеется слинять от меня, если надо и в сортир за ней пойду.
— Да о чём нам говорить, Паш? Всё кончено. У каждого из нас своя жизнь. Дело за разводом. Тем более твоя невеста...
— Я повторяю, где ты остановилась? Ты не уйдешь отсюда, пока мы не поговорим. — Я взял её за руку и повёл на выход.
— Я не повезу тебя к себе, не хватало ещё, чтоб ты потом припёрся неожиданно. — Она взяла пальто из гардероба и направилась к зеркалу. Привела себя в порядок и повернулась ко мне: — Хорошо. Мы поговорим, но после, ты даш мне развод и никогда ко мне больше не приблизишься, даже на метр. Ты понял меня? — она слегка понизила голос, опасаясь, что нас могут услышать.
— Поехали.
*****
Едва войдя вместе с Катериной в дом, воспоминания нахлынули с новой силой.
— Не боишься остаться со мной наедине? — спросил я, направляясь на кухню. — Чай? Кофе? — поинтересовался у неё, наливая себе водки.
— Я буду водку. — Удивлённо взглянул на неё, но просьбу исполнил. — И нет, я не боюсь тебя.
— Хочется закинуть тебя на плечо и отнести в спальню, но нам надо поговорить. Нам давно надо было поговорить. Так что слушай! И не смей меня перебивать!
Катерина выпила стопку водки, прошла в гостиную и села на диван. Обхватив себя руками, произнесла: — Слушаю тебя.
— Тебе любопытно узнать, потратил ли я весь прошедший год на бесплодные попытки разыскать тебя? — я говорил спокойно, лишь подрагивающий мускул на лице выдавал моё волнение. — Я столько времени растратил впустую, ожидая, что ты вернёшься, задыхаясь от безысходности. Я старался потушить в себе любовь к тебе. Но не смог. Целый год, Кать. Безумно хочу тебя поцеловать, просто поцеловать. — Я шагнул к ней, но отступил, пряча руки в карманы, чтобы... не обнять, не сдавить, не сжать в своих руках. Чтобы не дотрагиваться...