— Я помню, как ты целовала меня. У меня дыхание прерывалось.
— А потом захотел вспомнить и других, верно!? — напомнила она мне с издёвкой.
– Да, конечно, – усмехнулся я. – Ты преподала мне урок. "Не сейчас, Паш…", "У меня нет настроения, Паш…" – передразнил я ее.
– А что заставляло меня говорить так, как ты думаешь?
– Ну я-то не поворачивался к тебе спиной, притворяясь, что умираю от усталости. В этом ты не сможешь меня обвинить, Катя, и…
– Не называй меня Катей! – сердито оборвала меня Катерина. – А отворачивалась я потому, что у меня была на то причина. Я переживала... Я очень хотела забеременеть, поэтому не хотела...
— Ты сама не знала, чего ты хотела! Как сегодня, со своим Виталиком, демонстрировала, что он тебя заводит, а сама только и ждёшь, когда я залезу тебе в трусики.
Она размахнулась, чтобы влепить мне пощечину, но я перехватил ее руку.
– Вот когда ты трахалась со мной, тебе не нужно было притворяться! – ухмыльнулся я.
– Не выдумывай! – возразила Катерина.
– Сейчас проверим!
– Нет! – воскликнула она, но было уже поздно – я властно притянул ее к себе и прижался к ее губам. Внутри меня что-то лопнуло, напряжение исчезло.
Возможно, причиной тому послужила уютная ночная тишина за окном. А может быть, то, что пиздец сегодняшнего дня постепенно перестал висеть над сознанием… Я испытал сумасшедший прилив страсти, той самой, которую я пытался забыть.
– Кать… – шепнул я, оторвавшись от ее губ и ласково убирая волосы ей с лица.
Она легко вздохнула, обняла меня за шею и сама подставила губы для нового поцелуя.
С нами происходило нечто похожее на то, как человек, когда-то умевший играть на рояле, по прошествии многих лет прикасается к клавишам и с восторгом обнаруживает, что навыки не исчезли. Мы сжимали друг друга в объятиях так естественно... Наши губы встретились вновь, и я с наслаждением ощутил хорошо знакомый, но слегка забытый вкус её поцелуя. Катерина еще крепче обняла меня руками, а я скользнул ладонями вниз по ее спине, подхватил ягодицы и сильно сжал, подтягивая ее вверх, на себя. Давая ей ощутить всю силу моего желания... Она издала тихий мурлыкающий звук и потерлась о член. Это движение заставило меня застонать…
Несколько долгих минут, поглощенные друг другом, мы не замечали ничего вокруг. Затем, тяжело дыша, ослабили объятия.
Я взял лицо Катерины в ладони, чувствуя жар ее кожи, и нежно поцеловал в губы. Хотя, сейчас мне больше всего хотелось нагнуть её и трахать. Трахать всю ночь. Не выпускать из постели не менее недели.
– Катерина? – прошептал я, спрашивая...
Она перехватила мои запястья и... тут затрезвонил её сотовый.
— Да, Анна Сергеевна, — её лицо побледнело. — Я сейчас приеду.
*****
Так много может сделать ночь:
Тебя украсть, тебя вернуть,
Не в силах страсть я превозмочь,
Свою природу обмануть.
Не в силах чувства я сдержать,
Любовь — искусная игра.
Тебя хочу я ощущать
Всю ночь до самого утра.
Изгибы тела твоего
Во мраке сладостно нежны.
И я хочу лишь одного —
Тебя. Другие неважны!
*****
— Она спит, — сообщила женщина, встречая Катерину.
Когда я прошёл вслед за ней в спальню, у меня замерло сердце при виде малютки. Боже! Что я наделал!? Как мог быть далеко от своих девочек!? Со слезами на глазах, осматривал ребёнка. Какая маленькая!
— Катя! Что с ней!? — на лбу малышки выступила испарина, глаза лихорадочно блестели. Когда Катерина откинула одеяло, чтобы взять дочку на руки, та захныкала. Не требовалось быть врачом, чтобы понять — девочка заболела.