— Подумай, много ли крошке будет пользы, если ты рухнешь без сил? — Я был прав! Неужели она не понимает, как ребёнку сейчас нужна мама. — Ты оставила её с няней? Она на смесях? Ты не кормишь её грудью? — сыпал я вопросами, не зная на каком остановиться. — И ещё вопрос - где ты жила всё это время?
— Я тебе отвечу, и то, только потому, что у меня сейчас нет желания спорить с тобой. Да, я оставляла её с Анной Сергеевной. Она приехала с нами из Парижа. Она была со мной весь этот год. Она... — голос Катерины сорвался. Я обнял её, успокаивая. А самого трясло. Трясло от злости на себя.
— Ну, все, всё, успокойся, не надо...
— Нет. Я договорю... Весь этот год только она поддерживала меня. Молоко пропало сразу после родов. Она вскормлена на смесях, да. Я жила на деньги от клуба, который я продала. Здесь я оставила отличного управляющего.
— Да, я знаю. Я чуть не прибил его, когда он отказался сообщать куда ты уехала.
— Он ничего не знал. Я не обязана была отчитываться. Все вопросы были по телефону. — Катерина встала, поглядывая на малышку. — В Париже я сняла квартиру. Так я и жила... — Она взяла сумочку и направилась из палаты. — Ладно, пойду съем чего-нибудь. Ты позовешь меня, если… — Она вновь обратила полные тревоги глаза на хрупкую фигурку в постели и посмотрела на меня. — Пожалуйста.
Тогда - в другой жизни - мы не просто впервые переспали - мы обрели друг друга. Достигли гармонии настолько полной, что с тех пор ни одна другая женщина не казалась мне желанной. Мы с Катериной были предназначены друг для друга. Она - моя судьба. А я её. Я еще никогда не встречал женщину, настолько полно и радостно разделившей моё наслаждение и, сделавшей это наслаждение райским. Каждый мужчина рисует в воображении образ идеальной женщины, но встречает ее далеко не каждый. Я её встретил, но так глупо потерял.
— Не беспокойся!
Глава 12
Катерина вышла. Через несколько минут в палату вошла дежурная медсестра, добродушного вида толстушка средних лет. Взглянула на капельницу, проверила какие-то показания на датчиках и, поправив на девочке одеяло, повернулась к молчаливой фигуре у окна - ко мне.
— Бедная девочка. Тяжело ей пришлось. Но вы не переживайте, она выкарабкается. Просто поразительно, как быстро развивается инфекция у таких крошек. А эти осложнения… Были затронуты кроветворные органы, потребовалось срочное переливание крови.
Она сделала какую-то отметку в лежащей на столе истории болезни и вышла.
Встав перед кроватью, я смотрел на неподвижную маленькую фигурку. На лбу выступил пот. Отерев его дрогнувшей рукой, я все смотрел и смотрел, узнавая в бледном, измученном личике знакомые черты. Этот разрез глаз, этот нос, эти губы…
— Что случилось?
Я с усилием отвел взгляд от лица девочки — моей дочери! — и повернулся к двери.
— Ничего.
И в то же время так много. Неудивительно, что Катерина упала без чувств к моим ногам.
— Я думала… Я испугалась… Ты так стоял там… — Она неуверенно умолкла. — Я испугалась, что ей хуже. — Катерина торопливо шагнула к постели и увидела, что бледные щеки Софии чуть-чуть порозовели. — Спасибо, что остался с ней.
Горькая ирония ситуации поразила меня: она благодарит за то, что я вместе с ней бодрствовал у постели тяжело больной дочери — нашего единственного ребенка! Малышка могла умереть, а я так ничего и не узнал бы!
— Ты можешь идти. Скоро придёт Анна Сергеевна.
Эти её слова просто выбесили меня. О чём она говорит вообще? Мало того, что она лишала меня дочери на протяжении трёх месяцев, так ещё и выпроваживает сейчас.
— А тебе не приходило в голову, что мне, может, захочется знать, что я стал отцом?
Я вновь посмотрел на кровать, сердце заныло от душевной муки.
— Нет, не приходило! Откуда мне было знать!? — Катерина прошла мимо меня к кроватке дочери. — Я хотела, чтобы София думала, что у нее был совершенно необыкновенный отец... - Я дернулся, будто она ударила меня.
— А не предатель со спущенными штанами. — Тихо сказал я. Она в ужасе отшатнулась.
— Нет… нет! Ты все не так понял! — запротестовала она.
— На мой взгляд, ты обрисовала ситуацию предельно ясно. Представляю, каково тебе было, когда ты увидела меня в клубе. Решила, что сама судьба ополчилась против тебя, — хмуро ответил я.