Её пальцы зарылись в мои волосы, я на секунду поднял голову, но лишь затем чтобы оставить влажный поцелуй на её губах. Мои ласки были то нежны, то нетерпеливы — и по жилам пробежал огненный вихрь. Она жадно заскользила руками по моему телу, слегка царапая кожу.
Все мои чувства обострились. Я ощущал знакомый аромат её кожи. Язык и губы, казалось, оставляли на ее теле пламенеющие дорожки. Прильнув ко мне, она отвечала на поцелуи с таким пылом, словно и не было у неё никого всё это время.
— Паша-а, возьми меня! Скорее! — взмолилась Катерина.
Я приподнялся на локтях и поглядел в расширенные от любовного томления глаза любимой. Я испытал жестокое удовлетворение. Одним быстрым движением я сорвал с неё трусики и накрыл ее тело своим. Теперь я был близко, очень близко, но все же недостаточно, чтобы утолить съедавший голод.
Катерина цепко обвила ногами мои бедра. Нетерпеливые пальцы порывисто скользили все ниже по моей груди, животу, пока наконец не достигли напряженной плоти, проступающей под тканью брюк.
Я содрогнулся, а она в восторге вскрикнула и закусила губу.
Я отстранился и выпрямился. Она вздохнула и в недоумении уставилась на меня. Но тут она увидела, что я поспешно раздеваюсь. Брюки и трусы упали рядом с футболкой.
Покончив со своей одеждой, я бережно снял с Катерины все остальное и нежно пробежал пальцами по нежной коже между ног.
— Скажи мне, — прошептал я ей на ухо.
— Что?
— Скажи, как ты меня хочешь?
— Очень хочу. И желание это сильнее меня. Скорее, Паш, трахни меня. О да… да! — выдохнула она, наконец ощущая проникновение члена внутрь себя.
Давно подавляемые эмоции вырвались наружу, по её щекам потекли слезы.
Я начал двигаться, и яростный ритм движений полностью захватил нас, подчинил безудержной страсти. Бессвязные слова, срывающиеся с наших губ, не имели ни смысла, ни значения для обоих. И без слов было ясно — мы стали единым целым, совершенным и неделимым.
И за мгновение до того, как Катерина достигла оргазма я потребовал:
— Смотри на меня, Катерина! Я хочу, чтобы ты знала, что это я. И больше никого не будет.
Меня трясло от страсти. Любви. Радости. Я пристально наблюдал, как она бьется и задыхается от наслаждения, пока по телу ее не прокатилась последняя волна дрожи.
*****
— Тебе нельзя оставаться.
— Нельзя?
Катерина, волнуясь, поспешно надела халат.
— Анна Сергеевна...
— Я отец ребёнка. В чём дело? — я непринужденно уселся на кровати, не стеснясь своей наготы.
— Её надо подготовить, — пробормотала она.
— Так, значит, мне уготована роль тайного любовника? — нахмурившись спросил я.
— Это больше не повторится.
Ну вот, не успели подняться с постели, как вновь оказались по разные стороны баррикад.
Видно, никогда и ни в чем нам не суждено прийти к согласию. И почему только она настолько упряма?
— Опять за свое? — сурово осведомился я.
— Не гляди на меня осуждающе! И не дави на меня! Я скажу все ей тогда и так, как мне будет удобно.
Для такого крупного мужчины я двигался неожиданно быстро. Катерина и ахнуть не успела, как я соскочил с кровати, одним прыжком оказался в другом конце комнаты и подхватил ее на руки. Приблизив свое лицо к её лицу, я заявил:
— Мы будем заниматься любовью, моя дорогая, всегда и везде, где мне захочется.
— А мое желание не в счет?
— Ладно, — легко согласился я, — и всегда и везде, где тебе захочется тоже.
— Ты просто-напросто развратный тип и, вообще, я боюсь высоты! Ты же знаешь! — взвизгнула она.
— Что ж, тебе не повезло, — ухмыльнулся Филип. — Попробуй-ка вырвись.
Она попробовала… Но я крепче прижал ее к груди и поцеловал.
— Если мы не будем снова жить вместе, — заявил я минуту спустя, — я не стану заниматься с тобой любовью.
Пытаясь отдышаться, Катерина лихорадочно обдумывала, как достойнее ответить на сию угрозу. Это видно было по ее лицу. Она никогда не могла скрывать от меня свои эмоции.
— Это… Да это просто шантаж! — возмутилась она.
Когда Катерина так близко, я не мог думать ни о чем другом. Хотел касаться, целовать. Обнимать...
— Скорее пища для размышлений, — возразил я, игриво прикусывая ее нижнюю губу. — Попробуй проверь, блефую я или нет.